Мария Антоновна, – проговорил он, наконец, пытаясь взять себя в руки.
Да, Дима, – улыбнулась она.
Мария Антоновна, – повторил он, – может быть, мы сегодня не будем сидеть в этом грязном и душном кабинете?
А где же нам тогда сидеть?
Вы не хотите сходить со мной… – он запнулся, – сходить в кафе?
И в этот момент он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.
Конечно, нет, – только и сказала она, продолжая улыбаться как ни в чём ни бывало.
В один момент весь внутренний мир Кошкина сгорел дотла. Она сказала «нет». Нет! Она даже ни на секунду не задумалась над его словами! Как же так?
Почему? – сказал он, пытаясь изобразить на лице невозмутимый вид.
Нечего нам в кафе делать! – она поставила горячую кружку на учительский стол.
Ну, мы…, – растерялся он. – Какая разница, общаться нам здесь или, в каком-нибудь более уютном заведении?
Действительно, разницы нет, – сказала она. – Поэтому мы и останемся здесь.
Кошкин молчал, пытаясь собрать мысли.
А что вы думали я отвечу? – спросила она. – Да, Дима, конечно, пойдёмте в кафе! Это же самое обычное дело! Все замужние преподавательницы ходят со своими студентами по кафешкам!
Ясно, – сказал он почти шёпотом.
Что? – добивала она его. – Садитесь, будем разговаривать. Или вы больше не хотите со мной разговаривать?
Он пытался собрать свои мысли.
Вы правы, Мария Антоновна, – сказал он наконец. – Не хочу. Увидимся в другой раз.
Отлично, – сказала она раздражённо.
Кошкин мешкал. Затем обошёл парту и направился в сторону выхода. Мария изменилась в лице. Маска раздражения спала, и на место неё явилось отчаяние. Он уходит! Она опустила стеклянные глаза, теперь за пышными ресницами их и вовсе невозможно было разглядеть.
И вдруг он остановился.
Мария Антоновна, – Кошкин повернулся к ней, на лице не было и следа оскорбления. Он улыбался, как будто они уже несколько часов весело проводят время. – Гляньте на улицу! Какая хорошая погода! Почти лето! Пойдёмте гулять!
Гулять? – удивилась она.
Конечно! Зачем нам тут сидеть? – продолжал он. – Ну, так пойдём?
Мария не знала, как ей быть. Она не может с ним пойти, ведь это неправильно, но не может же она ему отказать, ведь тогда он точно уйдёт. И быть может, больше никогда не захочет с ней видеться. Отчаяние сдавило ей горло. Сама не понимая этого, она сделала ещё один робкий шаг на другую сторону по шаткому мосту.
Давайте… – тихо прошептала она. – А куда мы пойдём гулять?
А какая разница? Пойдёмте, кофе выпьем! Я знаю, тут недалеко делают хороший кофе!
Мне только на кафедру зайти нужно, – она посмотрела ему в глаза. – Хорошо, Дима?
А что там?
Зонтик нужно забрать.
Зонтик? Вы погоду видели? Там же пекло настоящее! – смеялся Кошкин.
На вечер обещали дождь, – не отступала она. – Вы же знаете нашу погоду.
Всё, что вы пожелаете, Мария Антоновна.
Они вышли из учебного корпуса. Погода действительно была странная. Яркое солнце сочеталось с предательски холодным ветром. Небо было чистое, однако его синеву вот-вот грозились испортить серо-чёрные тучи, шедшие с востока. Дмитрий и Мария шли по тротуару вдоль дороги. Цоканье её каблуков эхом раздавалось по полупустой улице. Кошкин запустил обе руки в карманы кофты и пытался всеми силами скрыть смущение. Но он был необычайно рад. Значит, ничего ещё не закончилось!
Стесняясь друг друга, они минули железнодорожный вокзал и направились к центру города.
Вы очень маленькая, Мария Антоновна, – сказал он.
Что? – засмущалась она.
Вы очень маленькая, – улыбнулся он. – Серьёзно! Вы сейчас на каблуках, а всё равно на полголовы меня ниже.
Ну, теперь вы всё время будете хвастаться, что выше меня, – она робко улыбнулась.
Не волнуйтесь, – сказал он почти серьёзно. – Я и раньше видел, какая вы маленькая. Ещё тогда, когда на вашу пару опоздал. Но ведь я не хвастался.
Мария улыбнулась, глядя ему в глаза:
Ну, слава богу! – сказала она, – Вам, наверное, не нравится, что я такая маленькая?
Это ещё почему? – удивился он. – Мне нравятся маленькие девушки! Вот такие маленькие, как вы, Мария Антоновна.
Это хорошо, – улыбнулась она.
Они вышли к центру города и шли мимо низких старинных домов. Кошкин любил эту часть города. Это место не было похоже на те трущобы, где он с самого детства обитал со своими друзьями. В глубине души Кошкин радовался, что теперь живёт далеко от той улицы, где вырос. Ведь такие места затягивают, и если не выберешься оттуда как можно раньше, то, возможно, останешься там навсегда. Большинство его старых знакомых либо снаркоманилось, либо сидят в тюрьме, либо сошли с ума. А он в какой-то момент просто прыгнул в автобус и умчался оттуда в другую жизнь. И лишь изредка возвращался в родимые края, чтобы снова взглянуть на своё прошлое.
Молодые люди! Прошу меня великодушно извинить, но не найдётся ли у вас сигаретки для ветерана чеченской войны? – хриплый и пропитый голос принадлежал высокому и смуглому человеку. На нём был потёртый старый пиджак и нелепые широкие брюки, цвет обуви было невозможно разобрать из-за грязи, комками свисающей с носков туфель. Лицо было испачкано в чём-то чёрном, а на щеке зиял огромный, мерзкий шрам.
