- Может быть, - Лео задумчиво покрутил в руке пустой бокал, - Ваш внутренний гений пытается Вам сказать, что все осады, в сущности - одна большая осада, а все осажденные города суть один вечный осажденный Город?
- Снимаю отсутствующую шляпу, - Ио поднял бокал, - Вы - истинный поэт, Лео. И глубокий философ.
- Интересно, кстати, - подпоручик улыбнулся, - Даже боюсь спрашивать, кого Вы сейчас видите перед собой. Надеюсь, все же, рыцаря из героических песен? Или великого романиста?
Ио серьезно, прищурившись, всмотрелся в Лео. Удрученно махнул головой.
- Не знаю. А о чем Вы пишете?
Лео развел руками.
- Ну а о чем же можно писать, участвуя в величайшей обороне мировой истории? Я пишу про людей Севастополя, их подвиги, любовь к родине. Пишу о том, как исключительные обстоятельства войны выносят на поверхность истинные качества человека: обличают подлость в подлеце и героизм в герое. Осада дает интереснейший материал.
Ио вздрогнул как от удара.
- Что?
- Я говорю, - сказал Лео, жестом подзывая официанта за еще одной бутылкой, - что осада для писателя - кладезь историй, ситуаций и типажей. Интереснейший опыт, опираясь на который можно создать что- то, действительно, стоящее.
- Где- то я это уже слышал, - пробормотал Ио про себя, борясь с растущим внутри раздражением, - Совсем недавно. И даже не один раз.
- Что Вы сказали? - переспросил Лео.
- Да нет, ничего особенного, - Ио покрутил головой, отгоняя морок, и добавил, - Простите, Лео, а Вам не кажется, что, героизируя войну, Вы поощряете появление вот таких Леонидов?
Ио махнул рукой в сторону выхода. Лео медленно, будто неожиданно заледенев, поставил недопитый бокал на стол.
- Поясните свою мысль.
- известным Вам обстоятельствам, - старательно выбирая слова, начал Ио, - я, безо всякого на то желания, увидел нынешний Город будто младенец - взглядом, не замутненным 'взрослым' опытом. При этом откуда- то из глубины меня возвращается память о нормальной мирной жизни. И потому я лучше других в Городе вижу, насколько это осадное существование противно самой человеческой природе. Я видел врача, радующегося разнообразию ран. Видел ученого, увлеченного созданием новых орудий человекоубийства. Видел обыкновенных добрых людей, готовых убить соседа за неосторожное слово. Видел, как люди живут в непрерывном присутствии в их жизни Врага, некоего призрачного божества, заставляющего безропотно терпеть лишения и выносить жуткие страдания. Безо всякого смысла, на самом деле.
Ио глянул на собеседника. Лео сидел, не шевелясь, сжав губы в нитку. Ио выдохнул и продолжил.
- Я понимаю признательность совершившим подвиг и уважение к понесшим утрату. Но в воспевании всего этого ужаса, его идеализации, объявлении более истинным, честным и достойным, чем мирная жизнь, вижу только глубокую ненормальность, отрицание жизни как таковой. Я уже перестаю понимать, что первично - Враг или осадное сознание. Откуда возникает осада - извне, или зарождается в отравленных мозгах и уже оттуда вылезает в реальный мир?
Лео помолчал оцепенело, скривив губы и пристально глядя на Ио. Потом расслабился и слегка ухмыльнулся.
- Впредь советую Вам быть осторожней, прежде чем задавать такие вопросы армейским офицерам. Ну хорошо, подойдем к вопросу как к философическому.
- Именно так, ничего другого я и не имел в виду, - спокойно подтвердил Ио.
- Хорошо, - кивнул Лео, - Допустим, Вы правы. Осадное сознание уродует человеческую природу. Так что же теперь - всем Городом в пацифисты податься? - подпоручик усмехнулся, - Оно бы, может, и хорошо, да соседи могут слишком уж обрадоваться. Мир таков, что желания людей бесконечны, а ресурсы ограничены. Потому свое всегда приходится защищать. Так было и так будет. И потому героизация воинов - необходима и неизбежна в нашем мире.
Лео отнял бутылку у подошедшего официанта, налил полный бокал и выпил. Глянул помутневшим взглядом на Ио.
- Завтра я вернусь на батарею. Там я увижу осаду и Врага самым не умозрительным образом. И мне уже будет плевать, кто из них кого породил. Враг у ворот.
Ио встал из- за стола. Его слегка повело. Он крепко ухватился за спинку стула. Восстановил равновесие.
- Прошу прощения, Лео, если испортил Вам вечер.
Лео пьяно помотал головой.
- Вовсе нет, господин Ио. Напротив, Вы меня очень развлекли.
Ио положил на край стола несколько ассигнаций, подобрал упавшую под стол трость, неловко кивнул, развернулся к выходу.
- Погодите, Ио. Я еще не закончил, - Лео указал на стул.
Ио сел обратно. Он был бледен и серьезен.
- Откровенность - за откровенность, - сказал Лео, - Уж не обессудьте. Я, кажется, понял Вас. Вы из породы людей, которым не нравится нынешняя власть, но нравственное чувство не позволяет перейти на сторону Врага. Причина этому не трусость, боже упаси. По крайней мере, не в Вашем случае.
Лео еще раз налил и еще раз в одиночку приложился к бокалу.
