Я слышу, как отматывается скотч, затем дверь открывается. Он наклоняется, чтобы заклеить мне рот, а я ворочаю головой, пытаясь уклониться. Естественно, в конце концов, он берет верх.
Просунув руки мне под мышки, он вытаскивает меня с заднего сиденья и ставит босыми ногами на землю, гравий впивается в мою нежную кожу. Я быстро осматриваюсь, пытаясь понять, где нахожусь. Старый самолетный ангар, гниющие постройки и водоем. Ничего знакомого. Я в полной растерянности.
Он перекидывает меня через плечо и прижимает ноги к своей груди. Теперь я не только растеряна. Я еще и застряла. Слова Джун эхом отдаются в голове:
Черт побери меня с моим эго.
Дойдя до двери в самолетный ангар, он ставит меня на ноги, а я смотрю ему в глаза. Удивленно замечаю сожаление. Я решаю не защищаться и использовать шанс, молча умоляя его. Надеюсь, он поймет, что не обязан этого делать.
Он испускает длинный вздох и затем вынимает из кармана складной ножик. Обхватив меня руками, он разрезает путы на запястьях, затем слепляет концы, чтобы казалось, будто я все еще крепко связана. Затем он наклоняется и проделывает то же самое со скотчем на лодыжках.
‒ Прости, ‒ шепчет он мне в ухо перед тем, как распахнуть дверь. По-моему, он смущен. ‒ Я сделал все, что мог. Если сможешь выбраться, беги к воде.
Тяжелая дверь откатывается в сторону, и спина моего похитителя напрягается.
Выходит высокий, плотно сбитый мужчина с растительностью на лице и улыбается нам. Даже страшнее, чем улыбается маска Марди Граc [1]. С его лба скатываются капельки пота, он вытаскивает старый желтый платок и стирает их, пока они не успели закатиться в глаза. В нем, наверное, шесть с половиной футов роста и более трех сотен фунтов веса. Я пытаюсь сделать шаг назад, но похититель крепко держит меня за локоть. Сердце в моей груди начинает бешено стучать.
Толстяк осматривает меня с головы до ног, вглядываясь в каждый дюйм моего тела, задерживая взгляд на оголенных частях. На лице его блуждает извращенная ухмылка, от которой сжимаются внутренности, а к горлу подкатывает желчь. Инстинктивно мое тело придвигается ближе к человеку, который меня похитил. Он хватает меня крепче за локоть, а мне кажется, будто я чувствую, что он притягивает меня поближе.
‒ Ах, с тобой будет весело пообщаться, ‒ ворчит он и проводит пальцем по моей щеке.
Как только он касается моей кожи, я выныриваю из тумана страха, в котором оказалась. Просыпается мой инстинкт «Бей или беги», а я почти всегда бью.
Я чувствую, как затрепетали ноздри. Как только я освобожусь от скотча, сломаю ему этот палец.
‒ Неси ее сюда.
Толстяк разворачивается и идет вглубь ангара.
Мой похититель снова перекидывает меня через плечо и вносит в большое здание. Справа стоит небольшой самолет. Мы поворачиваем налево, и меня усаживают на стул. Мое внимание привлекает столик справа от меня. Он весь занят инструментами, которые явно причинят боль, если толстяк решит использовать их на мне. Я проглатываю комок страха, образовавшийся в горле. Коленки начинают трястись, и приходится приложить максимум усилий, чтобы они стояли спокойно.
‒ Можешь идти, но будь неподалеку. Может быть, я позову тебя, когда закончу. А может быть, и нет. Зависит от настроения, с которым начну, ‒ заявляет толстяк с усмешкой.
Я поднимаю взгляд на похитителя и глазами умоляю его не оставлять меня с ним. Я не мастер умолять, но мне еще никогда не угрожали инструментами, что лежали на столике справа. Так что я молча молила.
Но он только качает головой, разворачивается на пятках и выскакивает из ангара. Тяжелая дверь закрывается с громким стуком, от которого по всем моим нервам пробегает волна паники.
****
Кэтч
Не надо было с ней разговаривать. Не надо было снимать скотч с ее рта. Не знаю, зачем я это сделал. Просто хотел, чтобы она сказала, как оказалась в этой заворушке, но оказалось, она ‒ в некоторой степени ‒ и сама не знает. И может быть, я просто хотел услышать ее голос, чтобы он звучал у меня в голове, когда я вспомню ее прекрасное лицо.
‒ Забудь ее, Кэтч, ‒ бормочу я сам себе.
Все силы уходят на то, чтобы не ударить что-нибудь кулаком. Разговоры с самим собой не затмят вид инструментов на столике и ее умоляющий взгляд. Запустив руки в волосы, я отправляюсь к разваливающемуся зданию, в котором оставил свой байк. Я сую маску в рюкзак и начинаю ходить туда-сюда.
Скоро все закончится, и я смогу забрать свои деньги. Потом я смогу исчезнуть и оставить все это позади. Забыть ее лицо и глаза. Но мысль о том, чтобы выкинуть ее из головы, отзывается жарким ощущением в животе.
