Джек на удивление вежливо передал Туоми второй лист, еще мокрый от химических препаратов. Он содержал три коротких письма. Читая их, Туоми слышал голоса своих родных. Его жена писала: "Мой дорогой… Я тяжело работаю, но забываю обо всех трудностях, когда вижу наших детей… Мы все целуем тебя". От Виктора: "Я был просто счастлив получить твои подарки. Но больше всего я мечтаю увидеть тебя". От Ирины: "Папа, пожалуйста, возвращайся к нам. До свидания, папа".
Он перечитал все снова, не говоря ни слова.
"Каарло, давайте закончим работу сегодня пораньше и проведем вечер у меня дома, — сказал Джек. — Я хочу, чтобы Вы познакомились с моей семьей, моя жена — чудесная хозяйка".
Джек жил в доме на затененной деревьями боковой улице в Лонг Айленд Таун, на расстоянии часа езды от Манхеттена. Это был белый двухэтажный каркасный дом из восьми комнат, построенный в начале 30-х годов. Джек пристроил еще одну ванную комнату, расположенный отдельно небольшой рабочий кабинет, переделал кухню, построил каменный двор и отгородил забором территорию позади дома.
В гостиной Туоми приветствовала теплым рукопожатием жена Джека, рыжеволосая красивая женщина лет сорока. "Мы очень рады, что Вы смогли прийти. Нам всегда доставляет большое удовольствие знакомство с друзьями Джека."
Туоми не мог бы точно сказать, насколько много знала о нем хозяйка дома, но, как он скоро понял, ей было известно, что он иностранец и один в Нью-Йорке. Поболтав с ним немного, она пригласила его на кухню. "Если Вы простите меня за мой беспорядок, я попытаюсь дать Вам несколько советов. Они могут быть полезны, когда Вы сами начнете вести хозяйство". Заканчивая приготовление обеда, она наставляла Туоми относительно всевозможных видов замороженных продуктов, объясняла достоинства различных стиральных порошков и средств для уборки и предложила несколько меню для быстрого приготовления обеда. Туоми поражался множеству продуктов, но особое впечатление произвела на него искусно оборудованная и красиво оформленная кухня.
Перед самым обедом в столовую вошли и представились два сына-подростка Джека. Когда все сели за стол, Джек помолился, и Туоми вспомнил предупреждение одного из своих советских наставников — склонить голову и прикрыть глаза. Обед из жареной телятины с подливой и горячими пирожками был великолепен. Разговор велся в легкой и естественной манере. Присутствие Туоми, казалось, не действовало сдерживающс, и вся семья самым обычным образом обсуждала частные вопросы, будто он был одним из членов семьи: чья очередь была пользоваться машиной в субботу вечером, что телевизор нужно чинить второй раз за пять недель и исправить ли его еще раз или купить новый, а на эти деньги приобрести новый радиоприемник; захотят ли все встать до шести часов утра для воскресной мессы, чтобы Джек мог принять приглашение играть в гольф в девять часов утра?
Сыновья Джека помогли убрать со стола, а жена подала кофе и десерт. Попробовав, Туоми положил вилку на тарелку и воскликнул: "Я никогда не ел ничего более вкусного!"
Жена Джека улыбнулась: "Это пирог с черной смородиной. Я испекла его сегодня вечером".
Позже мальчики, извинившись, отправились готовить уроки, а Джек предложил гостю показать свой дом. Туоми был поражен отдельной спальней для гостей. В кабинете Джека над столом он увидел висевшие там диплом бакалавра одного университета, диплом юриста другого и четыре заключенные в рамки благодарности от ФБР. На книжных полках он заметил "Капитал" и около дюжины книг, имеющих отношение к коммунизму. Он усмехнулся и взял с полки английское издание "Основ марксизма-ленинизма", опубликованное в Москве в 1958 году. "Я и не знал, что в рядах ФБР есть марксисты", — сказал он.
"Вы не можете бороться с тем, чего не понимаете, — ответил Джек, — но сегодня никаких деловых разговоров. Как насчет рюмки перед тем, как я отвезу Вас домой? Нам нужно скоро ехать, потому что мне не следует довозить Вас до самого отеля. Я подвезу Вас к станции метро".
Уходя, Туоми сказал жене Джека: "У Вас чудесная семья и прекрасный дом. Побывать у вас значило для меня очень много".
"Ваше посещение доставило нам удовольствие, — ответила она. — Ах, минуточку, пожалуйста. Я забыла кое-что". Вернувшись из кухни, она вручила Туоми пирог из черной смородины, завернутый в фольгу. "Я испекла два сразу", — сказала она.
Сидя в вагоне подземки и размышляя под грохот колес, Туоми испытывал угрызения совести, признаваясь самому себе, как ценен был для него прошедший вечер. Тот факт, что у Джека был дом, считавшийся роскошным по советским стандартам, можно было объяснить понятиями из обучения Туоми; но однако отсутствие страха, атмосфера доверия, которой было все проникнуто, объяснить было невозможно. Джек совершенно сознательно представил свою семью советскому агенту, и те приняли его как друга. Соединенные Штаты все еще были для Туоми врагом. Он знал, что ему следует Джека тоже считать врагом. Но он понял, что это невозможно.
