— Еще одно, — сказал Хариссиадис. — Никаких ружей, автоматов, ножей. У меня честная команда. Я честный человек. И не прячьте оружие под юбками у женщин. Когда прибудем в Бейрут, каждого обыщут. Все ценное тамошние власти у беженцев отбирают. Могу тебе сказать, что и в Газе египтяне всех обчищают.
— Мы без оружия голые, — сказал Ибрагим.
— Если вы возьмете оружие и его найдут — а его найдут, то у меня больше не будет возможности ходить в Бейрут. А я не могу жить без Бейрута, — сказал грек. — И последнее. Я могу запасти воду, но пищу для себя вы должны принести.
— Мы все продали, — сказал Ибрагим. — Мы питаемся от христианской церкви. — Он повернулся к Бассам эль-Бассаму. — Я полагаю, что за ту цену, за которую ты взял мою лошадь, ты мог бы, поскольку мы родственники, дать нам несколько сот кило зерна и плодов, а также молока для маленьких детей.
Глаза хаджи Ибрагима дали понять Бассаму, что тот может оказаться первым, кто попробует унизанного драгоценностями кинжала.
— Ну конечно, — сказал Бассам. — Я с удовольствием снабжу вас провиантом.
В торговую компанию я пришел через несколько минут после того, как состоялась сделка, и выпалил, что солдаты Каукджи ищут его, но не сказал ничего об изнасиловании, которому был свидетелем. Если все удастся, семья соберется позже у Часовой башни.
Бассам хлопнул себя по лбу и произнес проклятие.
— Тебе нельзя подниматься на судно.
— Но…
— За портом будут следить. Они тебя найдут.
— Тогда мы пойдем пешком.
— Все дороги перекрыты, Ибрагим.
— Мы в ловушке, — прошептал отец.
— Пусть деревенские воспользуются чартером. Иракцы будут искать среди них часами, прежде чем пропустят на судно. Это их отвлечет. А тебе надо скрыться.
— Нельзя отделять меня от моих людей!
— Скажи мне, у тебя есть другой выбор?
— Отец, — сказал я, — надо поступить, как говорит господин Бассам.
Ибрагим понес поражение и знал это. У него даже не было времени на роскошь оплакивания своей судьбы. Бассам забрал его в подвал рыбного базара около доков, где он будет несколько часов в безопасности, и отправился искать постоянное убежище. Я должен буду встретиться с ним позже, чтобы получить инструкции.
Милостью Аллаха вся семья пришла к Часовой башне. Многие из деревенских толкались в толпе. Я дал им указания о времени, месте и названии судна, и это передавалась шепотом от одного к другому. После чего они стали расходиться, ловко избегая ищущих глаз солдат Каукджи.
Еще раньше я побывал в Большой мечети на той стороне улицы. Множество народу из разных деревень собралось там в поисках убежища. Когда наши стали расходиться, я велел своей семье идти в мечеть, смешаться с толпой и ждать меня. Площадь все еще была многолюдна, но с наступлением темноты многие солдаты направились в район Маншия, и началась перестрелка между двумя городами.
Было поздно. Меня охватил страх. Как раз когда я уже было собрался покинуть свой пост, я заметил господина Бассама. Он прошел мимо меня, и чуть переждав, я последовал за ним. Он нырнул в узкую аллею, и я пошел за ним. Он был в тени. Я не мог его видеть.
— Ишмаель.
— Да.
— Твоя семья в порядке?
— Да, они прячутся в мечети.
— Хорошо. Твоего отца я забрал в церковь Святого Петра, за маяком. Ты знаешь, где это?
— Конечно.
— Отыщи свою семью. Идите к боковому входу. Брат Анри — араб-христианин и хороший друг. Они согласились дать вам убежище.
— А у вас все в порядке?
— Не уверен. Кажется, за моим домом и магазином следят. Я могу попытаться проскользнуть на судно. Я не уверен.
С этим он ушел.
На всю нашу семью было две крошечных монашьих кельи, но из окна был виден порт, море и берег до Тель-Авива. Под вечер мы увидели, как судно господина Хариссиадиса «Клеопатра» с пыхтением входило в гавань.
Я выскользнул из церкви и двинулся вниз по холму к маяку, около которого оно причалило. Все из Табы сидели поблизости и жались поближе к пристани. Должно быть, там была целая сотня людей Каукджи, которые ходили между ними, трясли их, осыпали оскорблениями — они искали хаджи Ибрагима. Портовые «власти» намеренно откладывали отплытие, не будучи в состоянии найти моего отца. Господин Хариссиадис орал, что ему пора отправляться.
Затем пришло сообщение, что на фронте Тель-Авив — Яффо разразился страшный бой. Иракцев отозвали, и деревенские хлынули на корабль, заполнив каждый дюйм на палубе. Не было никакого способа рискнуть, чтобы в последний момент попытаться посадить нашу семью на судно, так что мы оказались на мели в Яффо. Наконец «Клеопатра» отошла от причала. Я побежал вверх по холму к церкви, а судно подо мной двигалось. Оно достигло конца набережной и направилось в открытое море.
Я пошел обратно к церкви Святого Петра. Из нашего окна было видно, как трассирующие пули прочерчивают траектории туда и обратно. Ярость сражения говорила о том, что это не была просто еще одна ночь снайперской стрельбы. Началось полномасштабное сражение.
«Клеопатра» была видна до тех пор, пока вместе с солнцем не опустилась за горизонт. А потом… они пропали из виду.
