В дальнем конце главной комнаты мы заметили проникающий в нее лучик света. Разобрав камни, мы проследили трубу, выходящую наружу. Это решало множество проблем. Под трубой можно было разжечь постоянный огонь, который еще и освещал бы главную пещеру и давал тепло для приготовления пищи. Чтобы поддерживать огонь, не тратя ценного горючего, надо было каждый день ходить по вади и собирать дрова. Зимние наводнения позволяли выжить некоторым кустарникам. Мы собирали дикую малину, ююбу, пустынный тамариск и майоран, чтобы поддерживать огонь. А когда мы натолкнулись на взрослое терпентинное дерево, наша проблема с огнем была решена.
Сначала мы пытались подстрелить больших пустынных зайцев, то и дело перебегавших нам дорогу. Стрелками мы были плохими, а зайцы слишком быстро бегали. К тому же это было опасно, Джамиля задела отрикошетившая пуля. И снова у Сабри был свой ответ. Он знал, как делать силки на зайцев, и их нетрудно заманить туда горсткой зерна. Вскоре у нас было много зайчатины в добавление к нашему рациону.
У нас оставался четырехдневный запас воды, когда Сабри наконец собрал грузовик.
— Мне надо попасть в Иерусалим и раздобыть новый радиатор. Нужны шланги, батарея и кое-какие детали, — доложил он.
Это потребует дневного перехода до Иерихона и еще день автобусом до Иерусалима. Сабри сказал, что хорошо знает одно место в Восточном Иерусалиме, где находятся ремонтные гаражи, он часто обращался туда, когда у его отца было пять грузовиков.
Это означало отдать Сабри нашу последнюю копейку. А что, если он с ней сбежит? Хуже того, у нас же на много тысяч долларов еды и припасов. Что если Сабри приведет банду головорезов, чтобы перебить нас и все забрать? Но мы не могли себе позволить роскошь долгих сомнений. Иного выбора, кроме как дать Сабри деньги, у нас не было. Глядя, как он исчезает из вида по направлению к Иерихону, мы не знали, увидим ли его снова.
На третий день после ухода Сабри настала моя очередь стеречь грузовик. Я читал в тени машины, но постоянно косил глазами в сторону тропы вдоль моря. Я молился о том, чтобы заметить возвращение Сабри. Время от времени я рассматривал местность по всем направлениям в наш бинокль, не появились ли незваные гости.
Дела наши в пещере были совсем плохи. У нас не было воды. В грузовике оставалась единственная пятигалонная канистра, но трогать ее мы не могли, потому что она была нужна, чтобы заполнить радиатор… если Сабри все же когда-нибудь вернется. Завтра хаджи Ибрагим должен принять решение. Может быть, нам придется бросить пещеру и попытать счастья в Иерихоне. Либо перейти мост Алленби в сторону Аммана и стать иорданцами.
Осматривая горизонт в поисках признаков жизни, я остановился на чем-то, что замечал и раньше. Вдалеке, насколько было видно в бинокль, мне казалось, я различил маленькое зеленое пятнышко на морском берегу. Это было в миле или двух к югу. Отец предостерегал нас, чтобы мы не ходили на юг, из опасения, что можем напороться на еврейские войска или бедуинов. Я вглядывался в зеленое пятнышко, пока не затуманились глаза, а потом взобрался на более высокое место и взглянул снова. В пустыне случаются жестокие обманы, но я мог поклясться, что зеленая линия не исчезла.
Когда солнце достигло полудня, Омар пришел сменить меня.
— Я пройду несколько миль вдоль моря на юг, — сказал я ему.
— Тебя что, жара лишила рассудка?
— Что-то там есть внизу.
— Что?
— Не знаю. Как раз это я и хочу узнать. Если я вернусь в пещеру и спрошу у отца разрешения, то не смогу пойти туда до завтра. А завтра будет слишком поздно, если Сабри не вернется и не заведет грузовик.
— Но ты же не можешь не подчиниться отцу, — сказал Омар.
— Если нам придется идти в Иерихон, кое-кто из нас не сможет этого сделать на солнце. Мама не сможет. Ребенок Фатимы умрет наверно.
Омар, который никогда не жаловался на работу на базаре или обслуживание столиков в кафе, не собирался соучаствовать со мной в этом деле.
— Ты можешь идти, — сказал он, — но это твое решение, и тебе за него отвечать.
Я двинулся к зеленому пятну, вспоминая все суры Корана, чтобы умилостивить Аллаха. Теперь каждую ночь мне снились водопады, реки, дожди. Мне снилось, что я стою голышом под ливнем и глотаю воду.
Прямо на море, в двух милях ниже грузовика, зеленая полоска становилась видна все лучше и лучше. И тогда я услышал, прежде чем увидел! Это был звук воды!
Я приказал себе не торопиться. «Будь осторожен, Ишмаель. Берегись, Ишмаель». Я оглянулся, нет ли евреев и бедуинов. Было совсем тихо. Никакого движения. Я молился, чтобы меня не выследили. Ближе… ближе… и вот я увидел то, что слышал! Почти у самого моря вода лилась из скалы потоком в два больших озерца, а потом переливалась в море.
Я подкрался на четвереньках поближе к одному из них, ежась от страха, потому что был уверен, что в любой момент прозвучит выстрел и я буду мертв. Около озерца я сел, собираясь с мужеством. Больше я не мог терпеть. Я позволил своей руке опуститься в воду и медленно поднес ее к губам.
Чудесная вода!
