Путь наверх был отвесный, но мои руки и ноги были словно когти. Я пробирался наверх как паук. Знакомый запах достиг моих ноздрей. Это был трупный запах. Я повис на скале, стараясь определить, лезть ли мне наверх или спускаться вниз.
«Давай, Ишмаель, — увещевал я себя, — поднимайся». Я добрался до маленького выступа возле отверстия. И снова испугался, по-настоящему испугался. Моя рука инстинктивно затряслась, когда я включил фонарь и приблизился к отверстию. Луч открыл обширную полость, во много раз больше нашего дома. Я ощупал светом стены. От главного помещения отходило несколько коридоров. У меня не хватило смелости идти дальше, ведь я уже заблудился в каньоне и мне не хотелось заблудиться еще и в пещере.
Внезапно я запаниковал. Хлопанье крыльев, леденящие кровь визгливые крики, и масса черных птиц, летящая на меня! Я вскрикнул, когда полдюжины стервятников вырвалось наружу, чуть не сбросив меня с выступа, кружа и сердито наступая на меня. Я оперся спиной о стену и выстрелил из ружья. Я ни в кого не попал, но выстрел отогнал их.
Подавив желание убежать, я снова пробрался к входу в пещеру и обнаружил источник запаха. Четыре женщины, несколько маленьких детей и младенцев и один единственный мужчина. Они умерли недавно и были ободраны догола бедуинами. Их пожирали миллионы отвратительных маленьких червей.
Звук собственного дыхания и кряхтения был так громок, что это удивило меня. Я начал различать другие жуткие пещерные звуки. Может быть, за мной все это время следили бедуины? Я понял, что вторгся во владения мерзких маленьких тварей и неуловимых бедуинов. Но все же пещера была так обширна и так близко от земли, что я продолжал ее осматривать. Я различил птичий помет и решил, что вскоре увижу его обладателей. Летучие мыши, без сомнения.
Я отошел к выступу. Отсюда был хорошо виден вход в боковой каньон, и его нетрудно охранять. Над выступом скала поднималась, кажется, на тысячу футов или больше. Даже бедуин не сможет добраться до нас сверху, не будучи замечен.
Как же теперь добраться обратно до грузовика и утром снова найти эту пещеру? Сможем ли мы выследить дорогу обратно? Если я выброшу трупы, сможем ли мы найти пещеру по стервятникам? Это было противно, но я вернулся, вытащил все трупы, сбросил их с выступа и увидел, как грифы осторожно продолжили свой пир.
Вот! На краю выступа! Они соорудили веревочную лестницу! Я попробовал ее, не сгнила ли, но она оказалась крепкой, и надо воспользоваться этой возможностью. Я быстро спустился.
Темнело. Остаться здесь, и пусть отец с Омаром и Камалем ищут меня утром? Я еще раз выстрелил в грифов в надежде, что звук достигнет отцовских ушей. Я снова промахнулся, но их раскидало. Мне пришло в голову взять камень и сделать пометки на стенах, которые приведут нас обратно в пещеру.
Ночь пугающе сгущалась. Дальше идти нельзя. Я спрятался в трещине, зарядил ружье и старался разглядеть что-нибудь сквозь темень.
Все пугало меня — падающие камни, крик шакала, узнавшего о моем присутствии, насмешливое кудахтанье птиц, присматривающихся ко мне, чтобы поживиться.
Я отгонял сон, пока больше уже не мог держать голову, вздрагивая от каждого жуткого звука…
— ИШМАЕЛЬ! Ишмаель! Ишмаель! Ишмаель! ишмаель!
Я открыл глаза с бьющимся сердцем и пересохшим ртом.
— ИШМАЕЛЬ! Ишмаель! Ишмаель! Ишмаель! ишмаель!
Блики и тени плясали на стенах каньона, и десять миллиардов звезд были надо мной. С минуту я не понимал, где я, а когда понял, то маджнун, тот дух, который сводит с ума, начал поглощать меня.
— ИШМАЕЛЬ! Ишмаель! Ишмаель! Ишмаель! Ишмаель! — гремело в каньоне.
Это Аллах, он зовет меня к себе! Но нет! Нет! Это голос отца!
— ОТЕЦ! Отец! Отец! Отец! отец!
О Боже, прошу Тебя! прошу Тебя!
— Ишмаель!
— Отец!
— Ишмаель!
— Отец!
Мы не могли найти друг друга даже в свете луны, но нам удавалось сблизиться голосами.
— Ты меня слышишь! — звал его голос.
— Да!
— Оставайся на месте! Не уходи! Я найду тебя утром! Мы можем так перекликаться всю ночь!
— Ты с Камалем и Омаром?
— Нет, но мы немного слышим друг друга! Не бойся, сынок, Аллах защитит тебя!
Я бы хотел, чтобы отец был со мной вместо Аллаха, но вдруг мне стало нестрашно. Луна была прямо надо мной, ярко освещая стены. Вместе со звездами я почувствовал себя снова в раю. Я бедуин! Как бедуин, я спал сидя, скрючившись, открыв один глаз и оба уха. Всю ночь отец успокаивал меня своими призывами.
На заре я увидел идущих ко мне отца и братьев. Странные чувства охватили меня. Я хотел, чтобы они меня спасли, но я научился не бояться, я увидел ночную пустыню, и мне хотелось этого еще. Я пошел к ним, стараясь казаться беспечным, но бормотал от непреодолимого волнения, когда вел их к пещере. Найти ее было просто, потому что стервятники во множестве были снаружи.
Мы взобрались по веревочной лестнице и влезли в пещеру. Отец обследовал возможности обороны.
— Отлично! Будем надеяться, грифы скоро закончат свое дело и не приведут к нам обратно бедуинов!
— Как ты думаешь, кто были эти люди? — спросил Камаль.
