Я вскочил и стал кричать от радости, забыв, что мог бы быть у кого-нибудь на мушке. Я бросился в озерцо, крича и смеясь, и плача одновременно, и затем без остановки побежал к грузовику. Даже боль, пронизавшая мое тело оттого, что я выпил слишком много воды, не могла остановить меня.
— Вода! Вода! Вода! Вода!
Должно быть, я вел себя как сумасшедший, потому что Омар стал меня трясти. Я пытался говорить, но слова запинались друг о друга. Все казалось невероятным. Я в самом деле видел воду? Пил ее? Купался в ней? Или все это обман пустыни, который приходит, когда умираешь? Я сошел с ума или в самом деле видел маленькое пятнышко на горизонте к северу?
Я выхватил у Омара бинокль и встал, прилипнув к пятнышку, становившемуся все больше. Да, кто-то шагал по тропе из Иерихона! Я замер, как замороженный олень, пока пятнышко не прояснилось. Это был Сабри, и у него на спине был привязан радиатор, и в обеих руках он нес свертки.
Я побежал в пещеру и выложил новости! Камаля оставили сторожить, и все по одному спустились по веревочной лестнице, даже мама. Бидоны для воды спустили в пращах на блоках, и мы направились к грузовику.
Сабри пришел без сил, но тут же принялся за работу, заменяя старый радиатор, шланги, батарею, ремни. Последнюю нашу канистру воды вылили в радиатор. Когда Сабри прыгнул в кабину, отец воскликнул: «Да будет милостив Аллах!»
Мы все закрыли глаза и стали хором молиться. Он повернул ключ. Ничего! Женщины начали причитать, когда Сабри открыл капот и стал копаться в проводах, потом вернулся в кабину. Ничего!
— Зажигание. Попробую повысить напряжение.
Поп… поп… Поп… поп… Поп… поппу-уп… поппу-уп… р-р-р-р-р… р-р-р-р… р-р-румф! Самый чудесный звук, какой я слышал! Рр-румф, р-р-румф, р-р-румф!
Вокруг грузовика возник импровизированный танец. С ума сойти! Мужчины и женщины танцевали друг с другом, и никто не боялся! Крики радости! Боевые кличи! Все, кроме отца, плакали навзрыд. Все мужчины тискали и целовали Сабри. Они вспомнили, что я нашел воду, и меня тоже обнимали!
Ибрагим вскочил в кабину.
— Поеду продам этот навоз! Через пару дней вернемся с ослами!
— Погоди, отец, погоди! — закричал я. — Давай сперва отправимся к источнику и наполним наши бидоны!
Он хлопнул себя по лбу.
— Конечно! Все в машину!
Я прыгнул в кабину рядом с отцом и Сабри.
— Отец, разве не следовало бы тебе сперва отправиться в Иерихон продать остаток сигарет ради зерна для ослов, а грузовик был бы у нас пока, чтобы это перетащить?
Он снова тронул себя за лоб.
— Слишком много благословений Аллаха сразу. Да, мы сначала поедем в Иерихон, чтобы купить зерна.
— Отец, а пока тебя не будет, кто станет командовать?
Он озорно посмотрел на меня.
— Ты еще слишком молод и слишком честолюбив, — сказал он. — А с другой стороны, ты больше всего подходишь. Ты будешь командовать. Я скажу всем перед отъездом.
Мое сердце прыгало от радости, когда мы подъезжали к источнику. Все напились до того, что чуть не лопнули, а потом наполнили бидоны. Отец велел женщинам отойти в глубь грузовика, а мужчины разделись и бросились в озерцо. Это была для нас первая ванна больше чем за две недели. А потом мы ждали в глубине грузовика, пока искупаются женщины.
— Мне надо с тобой поговорить, — услышал я, как Агарь обратилась к Ибрагиму.
— Да?
— Теперь, когда есть источник, нам нужен будет только один осел, а не два.
— Но два осла принесут вдвое больше воды, и нам придется вдвое меньше ходить.
— Зачем кормить двух ослов, если работу может сделать один? — настаивала мать.
— Мы можем позволить себе двух ослов. Мы всегда сможем воспользоваться ими. И всегда сможем продать.
— Если бы ослы были нам нужны для навоза как горючего, я бы согласилась, — настаивала мама. — Но у нас достаточно дров, так что навоз нам не нужен.
— Неужели я похож на человека, который удовлетворяется одним ослом, хотя может себе позволить двух?
— Два часа назад мы не могли себе позволить и одного. Не слишком ли мы искушаем Аллаха, добывая двух ослов?
— Допустим, один осел сломает ногу, что тогда?
— Никогда не видела, чтобы осел ломал ногу.
— Они составят компанию друг другу.
— У меня в семье хватит ослов, чтобы составить компанию.
Отец начал понимать, что у Агари есть резоны.
— Ну ладно, пусть будет один осел, — сказал он.
— Один осел и одна дойная коза, — ответила Агарь.
— Зачем нам коза? У Фатимы плохое молоко?
— У Фатимы молоко испортилось.
— Оно станет лучше теперь, когда мы нашли воду.
— Она беременна, — сказала Агарь.
— Но одной беременной женщине не нужна коза.
— У нас двое беременных. У Рамизы тоже будет ребенок, — сказала Агарь и взобралась на грузовик.
Иерихон, один из древнейших городов человечества, издавна считался вторым после Иерусалима. Восточные ворота святого города Иерихона знали многих царей, претендентов на царство и их армии. Находясь в стороне от глаз Иерусалима, Иерихон был гнездилищем древних заговоров, убийств и первой остановкой на пути потерпевших поражение и бежавших в пустыню воинов.
