Хаджи полностью

— Зияд, об этом должны были подумать англичане, когда создавали эту мешанину в Восточной Палестине. Кроме того, разве вы сами не путаетесь в том, кто ваш союзник и кто враг?

— Ты хочешь, чтобы я сказал? Ладно, я скажу. Египет нам больше враг, чем Израиль. Ты знаешь, зачем нам нужна Газа. Мы также знаем, чего вы хотите взамен, и мы готовы вести дела.

— Если ты собираешься просить нас захватить Полосу Газы и держать ее для вас, то мы намерены взамен просить вас о мирном договоре. Не о передышке, не о перемирии, а о мирном договоре. А ты знаешь, что Абдалла недостаточно силен, чтобы заключить договор, даже если он этого захочет.

Работа с новым еврейским государством через территориальные взаимосвязи была весьма привлекательна для Абдаллы. В экономическом отношении он склонялся в пользу сотрудничества с евреями. Как «молчаливые» партнеры, Израиль и Иордания заставили бы Египет, Ирак и Сирию как следует подумать, прежде чем предпринять новую попытку нападения. В конце концов, евреев и Абдаллу искусственно заставили быть врагами.

Мирный договор? Громоподобно смелая мысль. Но это будет залогом смерти Абдаллы. Абдаллу объявят не арабом, парией, прокаженным. Даже его собственный Легион может обратиться против него. Нет, столь смелого шага делать нельзя.

Зияд вытащил конверт с королевскими знаками, но не запечатанный.

— Прочти, пожалуйста, а потом я его запечатаю.

Досточтимому Давиду Бен-Гуриону,

Премьер-министру, Государство Израиль

Высокочтимый друг и противник:

Мы вели трудную и кровопролитную войну, не всегда в наших взаимных интересах и не всегда с большой убежденностью. К сожалению, остается много нерешенных вопросов. Поскольку возможно несколько правд относительно одной и той же ситуации, а подразумеваемое непостоянно, когда переходишь из одного состояния к другому, настоятельно требуется спокойное сотрудничество между нами в будущем.

Как вы можете подозревать, мы не всегда вполне свободны действовать независимо, поэтому мы должны быть терпеливы. Терпение в конце концов одержит верх. Однако невысказанные слова и ненаписанное понимание могут иметь такую же силу, как и незначащая бумага о перемирии. Понимание такого рода могло бы дать нам долгий период мира и развития.

Я заклинаю Вас поэтому завершить Ваше завоевание Полосы Газы с тем, чтобы устранить общего врага и мыслить в терминах передачи нам контроля в будущем. Это гарантирует аннексию мною Западного Берега и нам обоим — величайший шанс на сосуществование.

Отдайте Полосу Газы дьяволу! Но ради Бога не позвольте владеть ею египтянам.

С величайшей искренностью и восхищением,

я остаюсь

Абдалла

Гидеон поднялся на борт ожидавшего его «Пайпер-Каба» на маленькой взлетной полосе, построенной немцами неподалеку от монастыря Распятия в Западном Иерусалиме.

— В Тель-Авив? — спросил пилот.

— Нет. По направлению к командному посту на Южном фронте.

— Где это, черт возьми?

Гидеон несколько минут повозился с картой и очертил необозначенное футбольное поле в Синае в нескольких милях от Эль-Ариша.

— Где-то там есть посадочная полоса. Есть у вас радиочастота?

— Да, но передатчик слабоват.

— Ну ладно, дадим им вызов и получим точное расположение, когда окажемся достаточно близко.

Самолет сделал три круга, чтобы набрать высоту над Иерусалимом, и снизился в коридор между глубокими ущельями по обе стороны. Когда внизу показалась плоская земля, они повернули влево к Негеву. Первый же намек на песчаную бурю начал швырять маленький самолет. У Гидеона, верхом на лошади храбрейшего из мужчин, побелели костяшки пальцев. Летчик засмеялся. Ему приходилось в гораздо худшую погоду спускаться на парашюте в отдаленные киббуцы с множеством боеприпасов и продуктов.

— Держись за сидение, Гидеон. Сейчас начнутся скачки.