— Вспомните, Б. Г., каждый раз, когда они будут делать на нас набеги из Полосы Газы, о той безрассудной цене, которую вы заплатили, чтобы спасти гордость гнилых египетских мясников.
— Тогда найди нам других соседей, — сказал Бен-Гурион. — Это может занять много, много времени, но у Израиля особая миссия, единственная в мире. Мы представляем интересы западных демократий… да, даже англичан, которые угрожают нам оружием, и американцев, которые грозят нам экономическим шантажом. В конце концов они почувствуют отвращение к арабам и придут к пониманию того, что без Израиля их собственное существование в опасности.
— Сколько времени, о Боже, нужно, чтобы ваши дурацкие мечты оказались верными? Сколько нужно времени, чтобы христианская страна вложила свою судьбу в руки евреев? Я остаюсь с Игалем, — сказал Гидеон и ушел.
.
Как-то раз, после третьего прекращения огня, отец вызвал меня на свой пост.
— Здесь оставаться больше нельзя. Надо перебираться в Иерихон. Такова воля Аллаха.
Аллах вовсе не поспешил принять для нас решение.
Пещера превратилась во всеобщую беду. Паразиты и дожди быстро сокращали наши запасы. Главная полость протекала в десятках мест, сырость и холод поселились в наших костях, запах плесени — в ноздрях. Чтобы бороться с затхлостью, приходилось все время поддерживать сильный огонь, но временами вода находила себе путь сверху, гасила костер, и пещера превращалась в коптильню. Бывало, что во время разбушевавшейся бури нам приходилось выходить наружу, чтобы не задохнуться от дыма.
В большинстве мелких ответвлений, ведущих к нашим личным нишам, низкие места затопило, пройти стало невозможно, и всем нам пришлось жить и спать в одном общем помещении.
Однажды во время бури Рамиза поскользнулась и упала на острые камни, сильно ушиблась, и у нее случился выкидыш. Да и едва ли выжил бы младенец в наших условиях. Следом за Камалем Рамиза была слабейшей среди нас и довеском к нашему бремени. Мы изобразили, как требовалось, печаль по поводу утраты, но горевали мы недолго.
Нагромождались и прочие беды, но одно, главное, твердило нам, что пора уходить: нам становилось голодно. Но что же нам делать с нашим бесценным арсеналом? Оружие всегда было первым предметом торговли, и окажись мы в серьезном денежном затруднении, смогли бы продать здесь винтовку, там — пистолет. Но такой человек, как хаджи Ибрагим, так просто не расстается со своим оружием.
Мне было поручено найти для оружия подходящее временное хранилище где-нибудь поближе к Иерихону. По голым холмам вокруг города ползли вверх палаточные городки. Со стороны, противоположной морю, за Иерихоном поднималась цепь крутых скал, очень похожих на местность вокруг нашей пещеры.
Наверху одной из этих скал, всего в нескольких милях от города, находился греческий христианский монастырь Святого Георгия. Никто лучше греческих монахов не умеет прятаться от мира. По главному пути от Иерусалимской дороги к монастырю едва ли можно добраться пешком. Со стороны Иерихона монастырь не виден. Я подумал, что если сумею вскарабкаться на скалы под монастырем, то смогу найти и надежное место для оружия.
Вырыть траншею или яму для тайника невозможно, земля в пустыне такая твердая, что даже покойников обычно не зарывали, а накрывали пирамидой из камней. Если бы я и попытался копать землю, тайник тотчас же обнаружили бы бедуины. Значит, надо найти какую-нибудь нишу или небольшую пещеру, до которой смог бы добраться наш ослик Абсалом. В одиночку я не мог взяться за дело, поэтому мы с отцом обсудили, кому еще можно доверить. Я лично хотел, чтобы это была Нада, но не осмелился сказать об этом. Очевидным выбором был Сабри, но до конца мы ему не доверяли. Порешили на Джамиле.
В течение нескольких следующих ночей мы с Джамилем в полночь покидали Кумран, чтобы впотьмах миновать Иерихон и лагеря близ него и к заре оказаться наверху в скалах под монастырем Святого Георгия.
Я был разочарован, когда узнал, что монастырь находится на вершине утеса, называемого Горой Соблазна. Это то место, где, как считают христиане, Иисус провел сорок дней в пустыне в борении с сатаной. Я был совершенно уверен, что настоящая пещера Иисуса и Давида — это наша пещера возле Кумрана. Христиане и евреи ошибаются насчет многих исторических мест, особенно могил святых и пророков. Они не знали, где на самом деле были похоронены Моисей и Самуил, пока Мохаммед не получил слова от Аллаха, открывшего настоящие места. Так что столетиями христианские паломники ходили вовсе не туда, куда надо.
