— Когда ты был маленьким, я всегда смотрела на твое священное место. Все девочки любят менять пеленки своим маленьким братьям, чтобы взглянуть на их священное место и даже поиграть им. Я хочу почувствовать все у мужчины. Хочу все потрогать. Все поцеловать. Я хочу, чтобы юноша смотрел на меня с изумлением, потому что я — прекрасна.
— Нада, пожалуйста, будь осторожна. Пожалуйста, будь осторожна.
— Я не умру как Агарь, Рамиза или Фатима, я не стану штепсельной розеткой. Я не позволю держать себя в клетке.
— Пожалуйста, — снова сказал я ей, как в молитве, — будь осторожна, пожалуйста, будь осторожна.
После того, как ушли от нас Омар и Джамиль, отец стал ощущать перемену семейных ветров. Когда Нада исчезала из дома, это замечали. В эти дни она подолгу отсутствовала, и нетрудно было понять, где она. Маленькие птички федаинов были как пушинки, всегда в полете. Хаджи это не нравилось. Назревало столкновение.
Однажды утром после того, как мы поели, отец собрал нас вместе. Для такого времени дня это было необычно. Мы входили один за другим, становились на колени и целовали ему руку. Мы с Камалем заняли свои места по обе стороны от него, а женщины на стульях вдоль стены.
— Нада, — сказал Ибрагим, — встань.
Она сделала, как было ей сказано.
— Мне очень посчастливилось найти для тебя место в доме чиновника Объединенных Наций. Он знаменитый и высокочтимый сириец, господин Хамди Отман. Хотя по своей религии он алавит, его очень любят в кругах ЮНРВА. У него трое маленьких детей. Ты будешь за ними ухаживать. Я договорился, что каждые два месяца ты сможешь приезжать к нам повидаться. Это во многих отношениях для тебя удача. Отманы — очень добрые люди. Они побывали на Западе. А здесь так тесно. Теперь у тебя будет собственная комната, которую тебе придется делить лишь с еще двумя девушками. Я знаю, что тебе это должно очень понравиться. — Ответом было молчание. — Да, Нада, тебе это понравилось.
— Да, отец.
— Хорошо, в таком случае мне нравится, что тебе понравилось. Я знаю, что честь клана Сукори на первом месте в твоем уме и сердце. Перед тем, как ты уедешь, чтобы гарантировать скромность, твоя мать острижет тебе волосы, и с этих пор ты будешь на людях появляться под покрывалом. Теперь ближе к делу. Господин Отман и его жена скоро заедут за тобой.
Хаджи Ибрагим встал и вышел.
Женщины тут же начали плакать, это часто случалось со всеми ними, кроме Нады. Мне никогда и ни у кого не приходилось видеть в глазах такой ярости. Она оставалась недвижной, пока Агарь состригала ножницами ее чудесные каштановые волосы и они падали к ее лодыжкам. Ей обрили голову, мать повязала ей платок и выбежала, чтобы собрать ее пожитки.
Мне надо было побыть одному. Не хотелось говорить даже с доктором Мудгилем. Я пошел на Гору Соблазна. Да смилостивится надо мной Аллах, но я, кажется, начинал ненавидеть хаджи Ибрагима. Рядом с Джамилем и Омаром не будет фотографии Нады. Это просто подлое увольнение.
В моей голове вихрились миллионы планов побега. Я отправлюсь в Амман, украду Наду и сбегу вместе с ней. Мы углубимся в пустыню и найдем прибежище среди бедуинов аль-Сирхан. О, проклятье. Что тогда скорее всего произойдет? Наду заставят выйти замуж за старого шейха.
Бейрут. Раздобыть деньги на путевые документы будет трудно. Я могу их украсть. Но это займет время и потребует организации. Если бы мы и добрались до Ливана, то не смогли бы пойти к своим. Ибрагим разыскал бы нас и приехал бы за нами.
Каир. Невозможно парню с женщиной так далеко уехать. И все равно мы не смогли бы попасть в Египет.
Может быть, сбежать в другой лагерь беженцев? Эта мысль внушала отвращение.
Дамаск. Набравшись смелости, мы можем отправиться пешком в Дамаск. Но мы будем вне закона. Кое-кто из нашего лагеря попробовал, и их бросили в тюрьму и подвергли пыткам. Наду там изнасилуют.
Куда деться? Мы в западне! Мы пленники!
Багдад… но это уж и вовсе сумасшествие.
— Ты не разговаривал со мной с тех пор, как Нада уехала в Амман, — сказал отец.
— Прости меня, отец.
— Ты считаешь, что я был жесток с Надой.
— Нет, отец, ты был очень добрый и любящий.
Он сильно меня ударил, но я даже не почувствовал.
— Чего ты хочешь для твоей сестры? Жизни в Акбат-Джабаре?
— Не знаю.
— Да ладно тебе, Ишмаель, у тебя же всегда на все есть ответ. Чего ты для нее желаешь? Зачем они по-твоему пускают девушек к федаинам? Для благородной революции?
— Не знаю.
— У тебя в Бейруте две сестры. Я устроил их замужество с хорошими людьми. Теперь они вместе с мужьями, детьми и своими семьями. Я же для них сделал благо. А что я здесь могу сделать для Нады? Она моя последняя дочь. Что за жизнь могу я ей устроить на этом месте? Ты не думаешь, что я хочу устроить для нее хороший брак?
— Разреши мне забрать Наду в Бейрут, — попросил я. — У Омара есть работа. Я тоже найду. Мы будем заботиться о Наде. Мы будем смотреть, чтобы она была под защитой, и найдем ей подходящего человека.
