— Генералиссимус знает об этом. Я ему сказал.
— Спасибо вам, эфенди. Спасибо. Да поддержит Аллах каждый ваш шаг. Да прожить вам тысячу жизней в раю.
— Фарук, брат мой. Я должен тебе сообщить еще кое-что очень секретное. Я попросил твоего брата приехать в Дамаск, чтобы договориться о совместных действиях с Абдул Кадаром и генералом Каукджи. Хаджи Ибрагим сказал нам, что Таба не сможет защититься сама. Он потребовал права эвакуировать Табу и все деревни вокруг.
— Вы причиняете мне уничтожающую боль, — простонал Фарук.
— Нет, нет, брат мой. Слушай. Я не желаю видеть, не приведи Аллах, как Таба попадет к евреям. Как я сказал, Каукджи исполнит мое приказание. У меня есть план.
— Да?
— Я уже сказал, что говорил Каукджи о тебе. Он меня заверил, что тебя пощадят. Тебя предупредят заранее, если ему надо будет напасть.
— Но Таба эвакуируется?
— К этому я и веду. Ты останешься в Табе, когда остальные уедут.
— Я? Останусь? Но как же я смогу это сделать? Хаджи Ибрагим будет сильно подозревать.
— Ты убедишь своего брата, что кто-нибудь должен остаться в Табе, чтобы в будущем предъявить права на землю. Когда он уедет, ты с десятью или двадцатью семьями должен будешь остаться.
— Но ведь хаджи Ибрагим мухтар, он вождь. Если кому-то надо остаться в Табе, так это должен быть он, и он примет на себя ответственность.
— Нет. Он должен повести стадо. Ты же знаешь, он не доверит кому-нибудь другому доставить людей в Газу, Сирию или еще куда-нибудь. Ты добровольно останешься.
— Ну ладно, — сказал Фарук, — Каукджи меня не тронет, но что если, да поможет нам Аллах, евреи захватят Табу?
— Ну, допустим, евреи входят в Табу. Вы выбрасываете белые флаги и не деретесь. Если кто-то остается в деревне, евреи вас не выгонят. В этом их слабое место. Даже если, не приведи Аллах, евреи захватят Табу, они будут уважать ваше присутствие. Но посмотрим дальше. Евреи взяли Табу. Не велика трагедия, потому что в мае будущего года ее освободят регулярные арабские армии. И когда они освободят… — Кабир вручил Фаруку банковскую книжку. — Это Банк Барклая. Барклай будет в Палестине, независимо от того, кто в Табе. Я положил на твое имя четыре сотни фунтов.
— Четыреста фунтов! Но когда арабские армии освободят Табу, хаджи Ибрагим вернется.
— Думаю, нет, — зловеще произнес Кабир.
Фарук побледнел. Книжка задрожала в его руке.
— Ты долго лаял на четвереньках, как собака своего брата. Ты старше, умнее, читаешь и пишешь, ты ведешь деревенские записи, ты духовный лидер. Ибрагим отобрал у тебя твое законное право быть мухтаром и жил князем за счет земель, которые должны были принадлежать тебе. А теперь настал момент, когда тебе больше не надо лизать ему ноги и называть его хозяином. Все, что ты должен сделать, это убедить своего брата, что тебе вместе с несколькими семьями надо остаться.
И Кабир забил последний гвоздь.
— После войны я предъявлю права на все земли, которые у меня украли евреи. Включая киббуц Шемеш. Одна треть их земли будет передана лично тебе.
— Треть киббуца Шемеш!
— Треть.
— Если хаджи Ибрагим узнает об этом, он меня убьет.
— У тех, кто уедет, не будет шансов вернуться. Мы хотим, чтобы новую Палестину возглавляли люди с характером.
— Эфенди, я не хотел бы показаться неблагодарным, но что, если регулярные арабские армии будут разбиты?
— Разбиты все арабские армии? Это невозможно.
— Я понимаю, что это невозможно, но предположим, по какой-то очень странной прихоти судьбы они… проиграют?
— Ты прав, Фарук. Нельзя быть чересчур беззаботным. Нам следует думать обо всех возможностях. Я переговорил лично с Бен-Гурионом.
— С Бен-Гурионом?!
— С Бен-Гурионом. Он мне сказал, что евреи ничего не сделают тем арабским семьям, которые останутся. Если случится ужасная катастрофа еврейской победы, то у тебя все же будет Таба. В таком невероятном случае, как еврейская победа, мы с тобой разделим земли Табы пополам.
Фарук задумался. Фавзи Кабир-эфенди все так предусмотрел, чтобы в итоге что-то поиметь независимо от того, кто выиграет и кто проиграет. Победа арабов означала бы, что он, Фарук, закончит войну крупным землевладельцем и мухтаром. А поражение арабов — что он, Фарук, все же кончит мухтаром с половиной выгодных земель Табы. И все это зависит от того, скажет ли он своему брату маленькую неправду. Так или иначе, хаджи Ибрагим не будет в состоянии вернуться в Табу. Его прошиб пот. Надо соглашаться, потому что если он не сделает, как хочет Кабир, то с ним тоже будет покончено.
Внезапно Фарук схватил руки Кабира и поцеловал их, спрятав в карман банковскую книжку.
— Мне надо идти, чтобы поискать товары, а то возникнет подозрение.
— Ты просто дай мне список, что тебе нужно, — сказал Кабир. — К утру твои товары соберут у меня. А вечером я хочу, чтобы ты был моим гостем. Для моего нового друга и союзника я наметил интересные развлечения.
