— Все наши военные умы согласны, и я разделяю их мнение, что ключ к полной победе состоит в том, чтобы отрезать еврейский Иерусалим, — сказал он и передал слово Каукджи.
— В этом раунде, — сказал Каукджи, — моя армия и Армия джихада Абдул Кадара будут в полном взаимодействии, и мы сделаем все, чтобы устроить им блокаду. Ты знаешь Баб-эль-Вад. Ни один еврейский грузовик не проедет через нее.
— У Армии джихада, — с подъемом сказал Абдул Кадар, подняв палец и потрясая им в воздухе, — будет много тысяч людей в Иерусалиме и вдоль шоссе. Но у меня будет также более тысячи человек в Лидде и Рамле, чтобы захватить аэропорт!
— Мы установим очень хитроумную связь, — вмешался Каукджи, — и всякий раз, когда еврейская автомашина, грузовик, автобус или автоколонна выедет из Тель-Авива, мы будем знать, в какой момент они достигнут Лидды, и поднимем по тревоге тысячи людей, которые их остановят. Как? Каждая арабская деревня от Рамле до Иерусалима должна быть открыта для наших наблюдателей и войск.
— Я здесь вижу три трудности, — сказал хаджи Ибрагим с тонкой насмешкой над выступлением Каукджи. — Первое. Таба занимает господствующую позицию над дорогой. То же самое и киббуц Шемеш. Второе. Киббуц Шемеш контролирует нашу воду. Третье. Киббуц Шемеш знает обо всем, что делается в Табе. Я сожалею, что они располагают отличной информацией, которой их снабжают шпионы из моего собственного клана и племени. Если евреи узнают, что мы открыто сотрудничаем с вашими… э-э… армиями, то они нападут на нас.
— Тем самым мы приходим к цели нашей встречи, — сказал Кабир. — Вопрос трудный, очень трудный. Генералиссимус Каукджи проконсультировался с главами штабов всех арабских государств. Мы считаем, что было бы лучше всего удалить наших людей из некоторых чувствительных стратегических мест.
— Табу ты должен эвакуировать, — сказал Каукджи, — чтобы дать нашим войскам свободу действия.
«Так вот оно в чем дело! О Аллах, как ты мог позволить, чтобы это выпало мне! Это сумасшествие! Этого не может быть! Нет! Нет! Эвакуировать Табу! Ради этих дураков!»
— Ты должен эвакуировать, — повторил Абдул Кадар.
— Но куда же мы денемся? — пробормотал хаджи Ибрагим как в оцепенении.
— У тебя большое племя в пустыне. Они твои родственники.
— Но Ваххаби живут очень скудно. Они не могут принять и прокормить еще две сотни семей.
— Позволь мне сказать тебе строго по секрету, — сказал Кабир. — Я вел переговоры и с сирийцами, и с Абдаллой. Они выразили определенное желание принять к рассмотрению вопрос о том, что вы будете их гостями до тех пор, пока наши армии не закончат свое дело. Мы предлагаем эвакуировать также и некоторое число других деревень и даже городов. Ясно, что мы позаботимся о надлежащем устройстве для каждого.
— Но вы же сказали, что они только обдумывают, принять ли нас. Никто еще не сказал, что они нас примут. Я должен услышать это от самого Абдаллы. Почему он не прислал сюда кого-нибудь? Не могу же я просто так поднять на ноги тысячу человек и уйти в никуда.
— Хаджи Ибрагим, это война, священная война. У тебя нет выбора. Это будет короткая война, несколько недель, самое большее несколько месяцев, — тягуче говорил Кабир. — Я говорю это тебе в присутствии генералиссимуса Каукджи и Абдул Кадара Хуссейни — из самых знатных семей Палестины… и я клянусь тебе именем Аллаха, что когда вы вернетесь, треть земли киббуца Шемеш будет вашей.
Хаджи Ибрагим был ошеломлен и взбешен, но в то же время достаточно умен, чтобы понять реальность: решение навязано ему против воли. У него не было ни места для маневра, ни таких пунктов, о которых можно торговаться.
— Моя армия перейдет границу через несколько недель, после нового года, — сказал Каукджи. — После того, как я захвачу несколько поселений и обращу евреев в паническое бегство, Армия джихада Абдул Кадара соединится со мной и выдавит Иерусалим. Никоим образом евреи не смогут оборонять все дороги… если только кое-кто из наших братьев сделает выбор не сотрудничать с нами.
— Мы тебе подскажем, когда уезжать, — сказал Кабир. — Ты возьмешь своих людей прямо в Яффо.
— В Яффо? Почему в Яффо?
— Чтобы для начала доставить их в безопасное место. В случае, если вы не сможете попасть в Газу по дороге, у вас будет альтернатива отправиться морем. Или вы отправляетесь в Газу, или, когда закончатся мои переговоры с сирийцами, вас можно будет переправить на корабле в Сирию. У меня есть средства на корабль и инструкции для тебя в Яффо.
— Но переселение будет стоить целое состояние, — протестовал Ибрагим.
— Я плачу, я плачу, — сказал Кабир.
— Взамен на что? Ваша благотворительность не создала легенд, — возразил Ибрагим.
— Я плачу за арабскую победу!
— Ну ладно, но прежде чем я отправлюсь в Яффо, я должен иметь в руках деньги, — сказал Ибрагим.
— Конечно, конечно. Тысячу английских фунтов.
— Чтобы вывезти и переселить больше двухсот семей? Я не могу идти с меньше чем пятью тысячами.
