Хайо, адотворец полностью

Бледные, мелкие, с виду мягкие, словно их панцири еще не успели отвердеть; некоторые из них как будто смотрели красными человеческими глазами, появляющимися из пузырьков на хитиновой голове. Они кружили вокруг камня, собираясь в кучу, которая затем вытянулась в шаткий столб, отдаленно напоминающий согбенную человеческую фигуру.

– Хайо Хакай, – сказала Волноходец каким-то далеким сдавленным голосом. — Уходи.

– Не могу.

– Авано молилась о твоей смерти. – Волноходца окутывало невезение, призрачными фигурами деформируя и видоизменяя пространство вокруг него, собираясь стенами, мотками проволоки. — Она не должна была пострадать.

– И не пострадала бы, если бы ты не взял на себя роль ножа, рукоять которого зажата в кулаке Авано. Извини.

Он решил воззвать к Нацуами:

– Ты не знаешь, что такое демонический голод. Ей больно. Я стараюсь для нее. Ты же добрый бог, добрее меня. Уйдите отсюда. Оставьте это место в тайне. Вы его не видели.

– Боюсь, от того доброго бога, которого ты знал, остались одни обломки, – с отчаянием ответил Нацуами. – А здесь есть ответы, которые и мне пойдут на пользу. Я устал жить в оковах тайн. Надеюсь, это тебе понятно?

Колонна из крабов рассыпалась, растворилась пузырьками в водах прилива. Послышался тяжелый вздох.

– Удачи вам.

Пошла волна. Она накрывала камни и песок, серой стеной накатывая со стороны моря и устремляясь к лестнице в узком тоннеле. Хайо вцепилась в Нацуами, потащила его к следующему камню, но опора ушла у нее из-под ног. Вода закружила их, тыкая острыми краями принесенного штормом мусора, и понесла, швыряя во все стороны. Поток был таким сильным, что Хайо едва успевала думать и задерживать дыхание, в панике осознавая, что не получается даже это.

А потом перед ними выросла скала – и волна подбросила их, чтобы размозжить о темную каменную стену.

Хайо стояла на краю ямы, вокруг ее щиколоток клубился туман. С некоторым ужасом она обнаружила, что красная веревка рвется, волокно за волокном.

Она примерно понимала, что происходит. Она ударилась головой и потеряла сознание. Видимо, подвела излишняя уверенность в себе. Неограниченный доступ к силе придал ей безрассудства.

Она может умереть. Неуязвимость – это не о ней. Ее вполне могут накрыть и утопить волны.

И тогда она попадет в тот самый список Нацуами как еще один человек, которого погубила эн с ним.

Хайо вцепилась в красную веревку. И обратилась к богу в тени Нацуами:

– Не смей сейчас рвать нашу эн. Именно так ты поступил с Дзуном и всеми, с кем связывался через Нацуами, правда? Ты сплетаешь наши эн и управляешь судьбами на свое усмотрение, а когда наскучит – бросаешь нас. Ты слишком жесток, чтобы оставаться с каждым из нас до конца.

Голод изо всех сил дернул веревку, требуя, чтобы его почувствовали, нетерпеливо жаждая перемены, подтверждая свое присутствие там, во тьме. Увидь меня, почувствуй меня, узнай, что я здесь, – бойся меня!

– Можешь тащить сколько угодно. Ты не выберешься из Межсонья, пока не будешь назван по имени, – обратилась Хайо к безымянному богу. – Я нужна тебе в качестве дрессированной обезьянки, которая добудет для тебя хитоденаши с земной поверхности. Но слушай внимательно: я явилась на Оногоро искать хитоденаши. Я хочу ее найти. И найду, так что, если сейчас оставишь меня в живых, скучно тебе не будет. Разве другие могут говорить с тобой? Чувствовать тебя так, как я? Не убивай меня пока.

Рывки прекратились.

А потом разорванные красные волокна стали соединяться обратно.

– Благодарю. – Она уперлась подошвами в землю. – Я спускаюсь.

И с разбегу ринулась в бездну.

Она не ощущала ни веса собственного тела, ни течения времени: ей казалось, что она слишком тяжелая для собственной сущности и одновременно совершенно бестелесная. Ее одолевали и боль, с которой она пыталась избавиться от железных оков собственной плоти, и эйфорическое предчувствие облегчения, с которым вот-вот должно было распасться пузырящееся напряжение земной оболочки.

Что-то коконом обернулось вокруг Хайо, не давая Межсонью разорвать ее на части. Она подняла руку вверх и призвала пламя жизни, чтобы рассмотреть того, кто ее поймал.