Хайо, адотворец полностью

– Сейчас буду. – Нацуами прерывисто дышал. – Я боялся высоты, когда был человеком. Тело все помнит.

Хайо вздрогнула:

– Спасибо, что не оставил меня, несмотря на страх.

– Ты сказала, что моя жизнь прекрасна самим своим фактом. Я верю тебе. И мне кажется, что, следуя за тобой, я смогу вспомнить, как верить и себе самому. Тогда у меня получится принять все те тайны, которые окружающие хранили ради меня. – Нацуами поднял голову. – Что теперь, Хайо?

Хайо повернулась к высокому утесу на севере пляжа.

– А теперь мы выясним, что прячется за этим проклятием. – Она замерла, присмотрелась к потокам частиц неудачи, вчиталась в них и подняла руки. – Закрой уши!

В вертикальный склон вдруг ударила молния – от вспышки глазам стало горячо, а тело загудело от взрыва. В воздухе слабо запахло горелым. Хайо открыла глаза, убрала ладони от ушей и обнаружила, что лежит на песке, отброшенная ударной волной, а рядом на четвереньках стоит Нацуами.

– Все невезение обрушилось на Волноходца, – произнесла она, вставая. – А значит, удача на нашей стороне.

Снова припустил дождь. Капли падали тяжестью гвоздей и отскакивали от каменных ворот, которые внезапно появились у подножья скалы, вычерчивая их контур отраженным лунным светом.

Молния опалила ворота, оплавила декор, а кусок арки вообще снесло. За воротами, прежде невидимая из-за охранного проклятия, виднелась лестница в низкую и широкую, похожую на улыбку, пещеру.

Хайо и Нацуами обменялись взглядами и побежали.

Ворота храма располагались в двух сяку от линии прибоя. Каменное навершие ворот венчало выгравированное имя бога, которому посвящен храм: Футиха-но-Утанами-Томи-но-Микото. Волноходец. С обратной стороны обнаружился талисман с проклятием, скрывающим вход в пещеру: его разнесло молнией.

Чары разрушились. Что бы Волноходец тут ни прятал, все раскрылось из-за одного-единственного – и такого огорчительного для него – удара молнии.

– Полагаю, мы не сомневаемся, что туда лучше… не ходить? – опасливо сказал Нацуами, скривившись при взгляде на темный рот пещеры.

– В этом нет необходимости. – Из пелены дождя вынырнула Авано, так глубоко натянувшая капюшон, что вода стекала с него, как с козырька. В тени под тканью светился водяной глаз. – Это всего лишь один из храмов Футихи. Самый старый и маленький. Там не на что смотреть.

– А почему он был скрыт? – спросила Хайо.

– Потому что он только наш. – Авано подошла так близко, что Хайо увидела, как та с улыбкой смотрит на расколотые ворота. – Наш с ним. Именно на этом пляже я много лет назад нашла Волноходца. Он был такой маленький и слабый, что помещался в ладошку. Я могла отнести его домой в кармане. Ручной такой божок.

– Как ты попала сюда?

– В тот раз? С другой стороны скалы есть тропа. Такая, знаешь, в самый раз для любопытного ребенка.

– А сейчас?

Авано была вся в песке. Он сыпался из складок ее одежды. Левая рука наследницы выгибалась под странным углом; она со щелчком вправила ее на место.

А потом заговорила, и ее голос от ярости звучал так низко, что походил на рычание:

– Ты ведь прыгнула, прекрасно осознавая, что будь я человеком не только с виду, то не смогла бы сюда добраться.

– Нацуами, обними меня и закрой глаза, – велела Хайо.

Когда Нацуами выполнил указание, Хайо достала бамбуковый футляр Токифуйю и вскрыла его на виду у Авано.

Оттуда выпал пакетик, в который обычно кладут улики. На нем киноварью был выведен амулет приватности, а в углу виднелась пятилепестковая печать Онмёрё. В пакетике лежали пригоршня серого песка и зубы.

Человеческие зубы.

Нет. Если бы только это были зубы.

Хайо сжала пальцами пакетик, и один из «зубов» лопнул, выдавив молочно-белый камешек в темно-красной слизи.

– Это семена груши хитоденаши, – сказала она.

– Я знаю. – Авано сделала шаг вперед, и от ее пристального взгляда Хайо вздрогнула. – Я наследница винокурен синшу. Я знаю все, что только можно знать о хитоденаши. В конце концов, без хитоденаши отпадет потребность в синшу.

– Сжигатель нашел их, не так ли? Здесь, на пляже, возле старейшего храма Волноходца. – Хайо демонстративно перевела взгляд на разбитые ворота. – Надо же, семена хитоденаши – на Оногоро. Интересно, что же подумал Сжигатель, когда наткнулся на них.

Авано попыталась выхватить пакетик. Хайо резко убрала его, и Авано рассмеялась:

– А глазки-то следят, Хайо-тян. Да, мне тоже любопытно. Сделал ли Сжигатель выводы, предположил ли худшее – что мы тут выращиваем хитоденаши? Или он боялся, что Волноходец помогает контрабандистам, пускает их на этот пляж? Но я думала, что его находка все-таки посерьезней. Здесь же всего горстка семян!

– Давно ли ты стала демоном, Авано-тян?