Но Люся Чернавская так мило подала задуманную ею вечеринку просто как повод повидаться, что я согласилась. Она сама приглашала гостей. В ее кабинете появились Рената, Олег Меньшиков, Паша Каплевич, Рустам Хамдамов. Андрей заехал за мной в середине посиделок, не ведая, что этот предвечерний междусобойчик посвящен мне. Под занавес приехал с подарком и Саша Антипов. Как обычно, заводил всех Каплевич – такую энергетически-буйную фантазию, желание со всеми разделить свой кураж, какой у него, я не встречала. Олег Меньшиков куражился больше всех, праздники – это его стиль. Гениальный артист, которому подвластно все, от Нижинского, Чацкого, Калигулы, Демона до Бендера, Костика, игрока Утешительного у Гоголя, он, как никто, умеет создать атмосферу праздника. В тот раз Олег произнес обо мне немыслимую комплиментарную речь. Рустам, обычно молчаливо-сосредоточенный, разговорился и поведал занятную историю про Параджанова и Жанну Моро. И тут Рената шепотом сообщила мне, что собирается в Одессу, на съемки нового фильма: «Кира Муратова уже спланировала регламент, я написала к фильму несколько историй-монологов».
Это было первое упоминание о картине, которая впоследствии развела Ренату и Киру в разные стороны. Из рассказов Ренаты как-то сразу стало понятно, что деньги для будущего фильма нашел Саша Антипов или сам вложил как продюсер. Ситуация складывалась как нельзя лучше.
После возвращения из Одессы Рената позвонила:
– Может быть, мы могли бы встретиться? Мы разошлись с Кирой.
Я была сражена.
– Я все объясню, это так жалко…
Мы сразу же встретились в кафе, Рената была чрезвычайно взволнована.
– Когда Саша прочитал режиссерский сценарий, – заговорила она, отодвинув заказанные напитки, – он категорически не принял сцены, написанные не мной. В моих историях этих сцен не было, и он предложил их убрать. Кира наотрез отказалась. Я знала характер Киры и поняла: как она решила, так и будет.
– Плохие сцены? Почему ему не понравилось?
– Не в этом дело.
Рената говорила бессвязно, что же произошло на самом деле, я не сразу поняла.
Помолчали, выпили кофе. Она немного успокоилась.
– Ну… Трудно объяснить. Это новые сцены, где я должна была раздеваться. Зоя Борисовна, ну как это я вдруг буду раздеваться? Правда, странно? У меня в сценарии этого нет. Почему Кира так придумала?
Она не была рассержена, в ее голосе скорее звучала обреченность. Конфликт с Кирой для нее мог иметь серьезные последствия, а уладить его было не в ее власти. Вопрос стоял почти так: Саша или Кира? В этом ультиматуме далеко не все было ясно. И мне снова, как уже не раз, стало казаться, что размолвка из-за эпизода в сценарии лишь повод, причина лежит глубже. Думаю, вот в чем дело… Рената вышла замуж, ее муж, ставший продюсером картины, то есть человеком, который не только финансировал, но и обеспечивал ее карьеру и жизненное пространство, начал диктовать условия. Вот не хотелось молодому мужу, чтобы его нежно любимая половина снималась голой, он полагал, что раз об этом заранее не было договоренности, то эпизод не должен быть включен. Ну а Кира чувствовала себя Пигмалионом, вылепившим эту героиню, ставшую лицом ее последних лент, и вдруг некто не слишком сведущий в ее эстетике имеет дерзость решать, что ей снимать, а что нет. В этом семейном сюжете она оказалась отброшенной, вклинилась любовная история. Ситуация, не имеющая никакого отношения к концепции ее картины, разрушает задуманное. При этом, конечно же, и эмоции брали верх над рассудком, Кира теряла самую сильную привязанность тех лет, редкостно совпавшую с ее творческими устремлениями.
– Что ж теперь будет? – спрашиваю Ренату.
– Не знаю.
Она поеживается, прядь льняных волос падает на один глаз, чуть подведенные веки подрагивают.
– Чтобы фильм Киры поддержали, я пробую договориться с кем-то другим, – вздыхает она. – Мне так неприятно думать, что из-за нас с Сашей Кира вообще не сможет его снимать.
– Неужто все так серьезно?
– Да, да. Саша наотрез отказывается вести переговоры. Они не сошлись с Кирой, и вы же понимаете, я сниматься не могу, а денег на фильм у Киры не будет. Мне так жаль Киру, как же теперь у нее сложится?
Несколько лет спустя, сокрушаясь о разрыве, Рената проговорится, что сцена, из-за которой все случилось, – это не просто раздевание, это поза из Камасутры. Замечу, что после расставания с Сашей, в новом замужестве, даже перенеся беременность и став матерью, Рената согласится сняться обнаженной у той же Киры. В «Настройщике». Так улаживаются, возвращаясь к нам по спирали, былые несогласия и переживания, уже обработанные временем и опытом.
В одной из газетных публикаций (1998), названной «О том, как поссорились Кира Муратова и Рената Литвинова», Кира поясняла: «Всякая история должна иметь начало, середину и конец. Люди ведь сходятся какой-то своей общностью, потом они начинают открываться другими свойствами, которые их ставят в определенные разлучающие ситуации. И потом, мне кажется, ей самой надо снимать. Получится, не получится – не важно, она ведь прекрасный сценарист, попробовать нужно».
