Еджик осторожно навел справки у председателя Валана, сколько стоит стать адвокатом? Ответ ошеломил:
– Двадцать тысяч!?
Валан грустно покачал головой.
– Именно так. Огромная сумма, самому человеку никак не осилить. Конечно, поселок мог бы пойти навстречу, у Ежи хорошие способности. Но один адвокат у них уже есть…
Еджик замотал головой, он не о том, совсем не о том. А вот не знает ли уважаемый Валан, был ли у отца какой-то побочный заработок, кроме зарплаты шофера?
– Нет, – развел руками председатель, – насколько я знаю, нет. В других районах шоферы прирабатывают тем, что берут груз сверх нормы, но у нас перевозки не такие оживленные.
Значит, отец рассчитывал на что-то другое, на что?
Весь следующий день Еджик думал об этом и ничего не придумал. Тогда он решил посоветоваться с Шинентак. Не потому что Шинентак такая умная, а потому что у него уже вошло в привычку советоваться с девушкой.
К тому времени жизнь Шинентак наконец изменилась. Она закончила девятый класс, получила паспорт и объявила, что прекращает учебу и уходит из дома. Первое не вызвало удивления: в поселке после девятого класса продолжали учиться немногие; второе могло удивить лишь тех, кто не знал ее отчима. Никто, в общем, не удивился.
Шинентак взяли в школу помощницей завхоза. Потому что школьный завхоз уже старый, не может быстро бегать, за всем уследить. Казалось бы, что такое завхоз – двор подмести, деревья в саду окопать; во всяком случае, Еджик так думал. Оказалось, что завхоз – это дрова и уголь для котельной зимой, болты и гвозди, доски и фанера для ремонта столов и парт, краска и известка для ремонта стен, словом, много чего. Не раз и не два приезжал Еджик в школу поздно вечером после работы и возил сучья из леса или песок и глину, собранные школьниками.
– Как я был прав, что взял Шинентак на работу, – восклицал старый завхоз Антак и хлопал Еджика по плечу.
– Почему?
– Раньше я неделями у Валана машину просил, а теперь, стоит только Шинентак ресницами взмахнуть, и она здесь.
Еджик не обращал внимания на шутки, пусть. Все правильно, никто не может заставить его возить грузы после работы, это он Шинентак по дружбе помогает. И тяжелые мешки не дает грузить, куда ей с ее тонкими руками. Ему это не трудно, даже приятно. Готовит же Шинентак ему еду.
Дом молодой помощнице завхоза дали на самой окраине, поближе к школе. Хороший дом, только маленький, всего две крохотные комнаты в нем. Ей, конечно, хватает, но это пока девушка одна.
Изменилась Шинентак и внешне. Из маленькой девочки она как-то вдруг стала невысокой, оформившейся девушкой. За несколько месяцев работы в школе Шинентак резко похудела, хотя, казалось бы, куда больше; особенно в талии, выражение осиная талия, это про нее. И лицо взрослым стало, подбородок слегка вытянулся, глаза глубже запали. Вроде бы та Шинентак и в то же время нет. Еджик и сам не мог понять, как и когда это произошло. Впрочем, этот факт никак не повлиял на их отношения, они по-прежнему дружили. Даже, пожалуй, крепче; наверное, потому что оба были одни на всем белом свете.
Странно, теперь, когда и Еджик, и Шинентак работали с утра до вечера, им удавалось чаще видеться. Теперь никто не мог закрыть девушку дома и заставить трусить ковры или мыть кувшины. И уроки учить было не нужно. Обычно Шинентак приходила к нему после работы, Еджик приезжал поздно, и они шли гулять. Но бывало и так, что Еджик освобождался раньше и шел встречать девушку.
Шинентак по школьной привычке возвращалась в поселок оврагом. Потому вечером Еджик спустился в овраг и сел недалеко от входа. Он еще издалека услышал шаги девушки. Еджик встал с земли, стряхнул пыль с одежды…
– Ах! – Шинентак замерла с рукой прижатой к сердцу.
Еджик кашлянул.
– Напугал, – девушка опустила руку. – Не мог раньше закашлять?
– Кто знал, чего ты испугаешься?
– Ты сегодня раньше?
– Да, зашел поговорить…
– О чем-то серьезном?
– Да… Это ты по лицу прочитала? От тебя ничего не скроешь. Давай вернемся в поле, не хочу бродить по поселку…
Шинентак сразу согласилась, что он думает в правильном направлении. Ну кто едет в село на заработки, все как раз наоборот делают! Но в то же время и она не могла найти причину, побудившую его отца уехать из города.
– Знаешь, если мы не можем ответить на вопрос: почему, может, мы сможем ответить на вопрос: когда? – предложила девушка.
– Что когда?
– Когда твой отец решил уехать?
– Когда, я знаю. Когда хоронили бабушку Улашан. Десятого января.
– Десятого января. Я узнаю, где он был, с кем разговаривал. Если, конечно, ты хочешь это знать.
– Как это!?
– Так. Иногда бывает такая правда, что ее лучше не знать. Ты сам говорил, что у отца должны были появиться большие деньги, двадцать тысяч, разве их можно заработать честным путем?
Еджик нахмурился. Несколько месяцев назад он бы Шинентак за такие слова нос расквасил, не посмотрел бы, что девчонка. Сейчас молчит, он уже не тот глупый мальчик.
– Нет, Шинентак, я все равно хочу знать.
– Хорошо, тогда я поспрашиваю.
