Проблемы, которые сейчас приходится решать человечеству, как правило, сложны и требуют коллективного решения. Один человек не сможет обхватить все, и я не раз отмечал себе, что сейчас следователь наряду с прочими качествами, должен обладать талантом организатора. В данном деле изначально было непростое условие: сроки. Поэтому, во-первых, требовалось сузить задачу, выделить главное, не отвлекаясь на второстепенное, а во-вторых, максимально полезно использовать своего помощника. И я решил, детали преступления, через кого произошла утечка, будет выяснять Евтушенко. Он опросит работников КБ. А я займусь воссозданием образа преступника, его психологическим портретом. Ведь чтобы смоделировать манеру поведения Франса Лая, мы должны знать, что он за человек. Все это мы обсудили с Евтушенко буквально в течение минуты. Парень ловил мысли на лету, сказал, что подозреваемый у него уже есть, и отправился проверять свою теорию. Рано, конечно, говорить, но, судя по всему, помощник у меня толковый.
Теперь нужно было решать, как действовать самому. Прежде всего мне хотелось побеседовать с Павловым, но в голове зудел вопрос Варежкину, который я хотел бы задать без свидетелей. Взглянув на замначальника службы безопасности, я увидел, что он сидит один, и направился к столу.
– Ефим Петрович.
– Да, – мгновенно подобрался он.
– У меня к вам нескромный вопрос.
– Спрашивайте.
– Почему к секретному расследованию привлекают людей со стороны, а не оперативный состав вашей организации?
Несколько секунд Варежкин молча кусал губы, и я уже пожалел, что влез, ведь вопрос имел косвенное отношение к делу.
– Дело в том, Олег Ефремович, – наконец сказал Варежкин, – что вот уже два года как оперативно-следственный отдел в моем ведомстве расформирован. В прессе этот акт широко не освещался, о нем знают немногие.
От неожиданности я даже не нашелся, что сказать. Должно быть, мысли отразились на моем лице, потому что Варежкин криво усмехнулся:
– Я тоже был не в восторге от такого решения, но… – развел он руками, – выбирать не приходится. У вас все?
– Да.
– Тогда приступайте.
Новость меня огорчила. Не только потому, что считал такое решение неразумным, но и по личным соображениям. Через год я собирался перейти в следственную группу службы безопасности, в этой передвижке для меня были кое-какие плюсы, а теперь оказалось, что переходить некуда. Неприятно отказываться от намеченных планов.
Впрочем, к расследованию мои личные неурядицы не имели никакого отношения, о чем я не замедлил себе напомнить. Приведя мысли в порядок, я отозвал в сторону Павлова и побеседовал с руководителем проекта. Меня интересовали кое-какие подробности работы объекта особой важности. Павлов отвечал собранно, по делу, но во время беседы несколько раз взглянул на часы.
– Скажите, мы можем продолжить беседу у меня в кабинете? – наконец спросил он. – Мне не терпится начать кое-какие вычисления.
Поскольку в мои планы входило осмотреть место происшествия, я согласился. Мы вызвали персональную кабинку метро и поехали в КБ.
– Скажите, Валерий Андреевич, когда поднялась тревога?
– Когда он вошел в камеру переброски и запустил программу. Программа включила движки, резко возросло количество потребляемой энергии, незапланированной энергии, и сигнал тревоги вышел на компьютер у меня дома, ну и в охране.
– Когда это случилось?
– В три пятнадцать.
– А когда он проник на территорию?
– В два тридцать с чем-то.
– Кто приехал по тревоге?
– Какой-то милицейский отдел, я не вникал в подробности.
– Вас известили они?
– Нет, я приехал по тревоге.
– Когда вы приехали, сотрудники милиции были на месте?
– Да, и люди Варежкина тоже.
– Как вы их различаете?
– Они в штатском… ну и присмотревшись, понял, мы там два часа крутились. Люди из разных ведомств держались обособленно, между собой почти не общались. Я помню даже такой момент: кто-то из милицейских хотел пройти в камеру переброски, и его не пустили.
У меня был еще один вопрос, но к делу он отношения не имел.
– Валерий Андреевич, а если вспомнить фантастические романы: можно перебросить человека на десять лет назад, чтобы он увидел самого себя?
Он усмехнулся:
– Нет. Природа не терпит таких парадоксов, один из объектов сразу умрет, скорее всего, переброшенный. Мы перебросили пять кошек на год назад, четыре из них умерли, а в пятом случае умер оригинал.
Больше вопросов у меня не было, и остаток пути мы проделали молча.
Мы прибыли на место в семь пятнадцать. Ворота прошли свободно, но у входа в здание стоял человек в сером пиджаке. Он внимательно проверил наши пропуска, а когда мы прошли, что-то сказал в микрофон. Очень похоже на нас: усиленные меры безопасности после происшествия.
Мне понравилась планировка здания. Маленький зал, изогнувшийся подковой, черный каменный пол, сбоку фонтан с тропическими растениями, у противоположной стены диван. Потолки высокие, свет неяркий, наверное, приятно работать в таком месте.
– Внутреннюю планировку делали вы?
– Да, точнее не совсем. Сотрудники нашего КБ устроили что-то вроде конкурса. Выиграла Мария Красина.
– У нее хороший вкус.
– Да.
