Саша Меньшов оказался невысоким, крепко сбитым парнем. Ему я назвался репортером газеты, куда обратился Лай, желая напечатать свою статью. Кроме того я добавил, что в настоящий момент Франс Лай переехал учиться в Севастопольский институт, гоняться за ним нет времени, а хотелось бы иметь представление о человеке, в частности об одном выступлении, слухами земля полнится, потому что идеи оригинальные, но оригинальности еще не достаточно…
– Что вам сказать о том выступлении, – пожал плечами Саша. – О чем его статья?
– О Наполеоне, довольно любопытно, но…
– Вот именно, что но. И тогда Франс тоже перегнул палку. Его вообще клинит на Наполеоне. Бонапарт, этакое солнце земли Французской, не верю! Но любопытные мысли в выступлении были, я искренне негодовал, когда этот бегемот Бек не дал ему закончить.
– Вы считаете, Бек был не прав?
– Конечно! Ну увлекся Франс, что с того!? Мы же сами и разнесем его в пух и прах. А так вышло очень некрасиво. Франс обиженный и оскорбленный, а мы, студенты, не успели даже сказать, что об этом выступлении думаем. Ради чего тогда они вообще нужны, эти выступления? Что мы, дети, что сами не можем разобраться, где истина, а где ложь!?
– Скажите, а почему Франс не продолжил заниматься Наполеоновской эпохой, а ушел в другую группу?
– Это сложный вопрос, – скривился Саша.
– Я никому не скажу.
– Ну, остаться в нашей группе ему не дал Бек, а уйти в другой университет Франс не захотел по личным причинам.
– Я понимаю, – сделал я таинственное лицо, – женщина.
– Да.
– Скажите, а как по-вашему, насколько верна была теория Лая?
– Да я же говорю, ни на сколько! Наполеон нес Франции благо! Ха-ха! Теория была красиво построена, там были любопытные факты, но это все частности, Лай ошибался по сути. Так что Бегемот правильно метал молнии. Но можно быть правым по сути, и неправым по форме, вот о чем идет речь. Все имеют право на ошибку, мы же живем не в сталинскую эпоху, когда за вольномыслие ставили к стенке.
– Что ж, спасибо. Еще вопрос немного не по теме. Чем увлекается Лай кроме истории? Какое-то хобби? Есть у него друзья? Знаете, читатели любят, когда человек разносторонне развит, а то многие ученые замкнулись на своей работе, и больше ничего у них в жизни нет.
Саша хмыкнул:
– Что касается друзей, то ближе меня из мужской половины вы никого не найдете.
– А та девушка?
– Я ее не знаю, два раза видел их вместе на улице.
– Сложный случай.
– Конечно. Франс – это научный сухарь, без малейшей примеси. Его божок – история. Кроме нее парня ничего не интересует, он ни на что не молится. Хотя стоп, не так давно был у него бзик, начал посещать нашу группу самбистов.
Я распрощался с Сашей и направился в спортзал. Самбо – это любопытно.
Когда я шел в спортзал, пришло сообщение от Евтушенко: его версия подтвердилась – утечка произошла через инженера Красину, есть идеи, куда именно направился Лай. Что ж, понемногу картина начинает вырисовываться.
Невысокий, широкоплечий, слегка сутулый тренер по имени Федор Иванович Уваров смотрит на меня вполглаза. Сейчас его гораздо больше интересуют ребята, возящиеся на ковре.
– Лай, Лай, помню, – говорит Уваров и вдруг резко кричит: – Резче, Паша, резче это делают! И не просто приседают, а помогают противнику двигаться, подталкивают его своим телом! Извините, – это уже мне.
– Давайте отойдем в сторону, – предлагаю я.
Мы идем в подсобку, и здесь впервые внимание собеседника уделено мне одному.
– Помню я этого парня, – говорит Уваров. – Захотел заниматься, пожалуйста. Но через пару месяцев я ему от ворот поворот.
– Почему?
– Понимаете, борьба – это не драка, а искусство. А он хотел освоить несколько приемов, чтобы можно было эффективно ребят с улицы бросать на пол. А я не для этого их натаскиваю, спортсмен вообще не должен применять свои умения вне зала, такое мое мнение. Вот и все наше знакомство.
– С вашей точки зрения, есть у Лая волевые качества, нужные спортсмену?
Уваров задумывается.
– Да. Он и физически развит, и злость спортивная есть. Если бы он захотел заняться всерьез, я бы его оставил.
– Понятно.
– Ну… это все, – в голосе Уварова я почувствовал неуверенность.
– И Лай больше не пытался заниматься борьбой?
Я пристально смотрю на тренера, и он в смущении отворачивается.
– Ну если вы еще что-то хотите знать, спросите Васю, – неохотно говорит Уваров.
– Кого?
– Васю Немцова, тренера по дзюдо.
– Лай и у него тренировался?
– Видел я их пару раз вечером.
Судя по выражению лица Немцова, мое удостоверение его не радует.
– Что вы хотите?
Я уже из разговора с Уваровым предположил, что тут что-то нечисто.
– Послушайте, Немцов, или вы сейчас же мне все рассказываете об этом человеке, или разговор мы продолжим в моем кабинете.
Немцов смотрит на фотографию.
– Это Франс, что с того?
– Откуда вы его знаете?
– Тренировался у меня.
– В группе?
– Индивидуально.
– Такой талант?
Немцов вздыхает и чешет подбородок.
