Журавлев часто говорил загадками, поэтому я по привычке напряг мозги. При чем здесь обида?
– И победить человека можно только тогда, когда он считает себя побежденным, – выразительно закончил воспитатель. – Судьба человека на прочность меряет. Чего он стоит.
После этих слов он встал и ушел.
Умный мужик Журавлев. Знал, кого чем можно пронять. Я всегда считал себя человеком с характером, поэтому довольно скоро сжал кулаки и сказал: – Ладно, судьба. Значит, решила меня проверить? Проверяй, сколько угодно проверяй, а я не поддамся.
С тех пор судьба не уставала проверять меня на прочность. Била по-всякому: несильно и с размаху. А я лишь сжимал зубы и улыбался. Иногда искренно, иногда криво, но все равно улыбался. Если было совсем плохо, разговаривал с ней.
– Право же, ты теряешь со мной время, – говорил я. – Я – твердый орешек. Ты уж лучше меня сразу, одним махом в могилевскую губернию.
Судьба злилась, но убивать меня не хотела, ей хотелось выиграть. А я все не поддавался. Вот и сейчас не собираюсь…
Я работал пилотом в отряде Красные снегири – отряд испытателей. Кто видел наши выступления, тот знает, какие штуки мы вытворяли на своих одноместных юрких кораблях. Один такой трюк закончился для меня плачевно: кусок льда, сорвавшись со скалы, ударил корабль в скулу, и аппарат врезался в айсберг. Впрочем, для меня все было проще. Мне показалось, что кто-то огромный схватил корабль и с размаху кинул вниз. Удар, темнота и боль. Боль прошла, темнота осталась, и как говорят врачи, навсегда.
Сегодня пошел сорок четвертый день, я уже неплохо ориентируюсь в своей квартире. Два дня назад приходил парень из Всевидящей шапки, принес их изделие. Устройство действительно формой напоминало меховую шапку. Я надел его на голову, парень активировал датчики.
– Ну как? – спросил он через минуту.
Я видел, но это было своеобразным видением. Помещение – стены, пол, проемы – прибор показывал достаточно точно (плюс-минус три сантиметра, заверил парень). Но предметы были плоскими и в таких черно-серых тонах, что с этим прибором сама жизнь скоро покажется серой. А человек виделся мне расплывчатым пятном, без индивидуальных особенностей. Когда человек вытягивал руку, для меня пятно лишь немного меняло форму.
– Кое-что вижу, – сказал я.
Парень вздохнул.
– Что вы хотите, это не оптика, а скорее, радиоэлектроника. Мы обычно рекомендуем прибор тем, у кого затронуты умственные способности.
– Почему?
– Рядовой человек с помощью обычной палки сможет ориентироваться не хуже, чем при помощи прибора. Правда, палка «сообщает» данные на расстоянии один-два метра, а наш прибор на три, но это не принципиально. Главные недостатки – наше устройство несколько громоздко, да и жить в черно-сером цвете невесело.
Я был согласен, но позволил себе возразить:
– А что, в абсолютно черном цвете жить легче?
– Последние исследования показали, что воображение человека способно давать окружающему миру различные цвета, – сказал парень и (я услышал и живо представил) почесал макушку. – Вы только не думайте, что я вас отговариваю, это из опыта. Так что, берете?
Я понял, что парень переживает за прибор, за его несовершенство.
– Ничего, наука не стоит на месте, думаю, со временем вам удастся создать для нас цветные глаза, – сказал я. – А пока – вы правы – я лучше с палочкой. До свидания.
– До свидания, – несколько ошарашенно сказал парень. Очевидно, он не привык, что его утешают клиенты.
– Вот так-то, – сказал я судьбе и показал язык.
Несмотря на показную бодрость, мне было совсем не весело. Что и говорить, сильный удар нанесла мне спорщица. Для моей деятельной натуры испытание бездействием – наихудшая пытка. А в данной ситуации бездействие предстояло долгое.
Чтобы развеяться, я пошел гулять. Походил полчасика вокруг дома и вернулся. Далеко удаляться я еще не рисковал – боялся заблудиться, а просить о помощи не люблю. Поднимаясь по лестнице, я услышал, что возле моей двери кто-то стоит. Наверное, Галя из службы помощи, подумал я и не угадал – это была Рая.
Рая чувствовала себя передо мной виноватой вот уже семь лет. Я был влюблен в нее класса с восьмого, и она отвечала мне взаимностью, пока не встретила Гену – строителя-высотника космических городов. Это был сильный удар, я тогда полгода заставлял себя насильно улыбаться, но потом успокоилось, притерпелось. Но для Раи, мне кажется, вся эта история прошла куда более болезненно, чем для меня. Всякий раз когда мы встречаемся, женщина дает понять, что помнит, как она передо мной виновата. Я пытался убедить Раю, что все это ее домыслы, но успеха не добился. Вот и сейчас, услышав, что у меня беда, Рая мигом примчалась.
– Стасик, Стасик, – запричитала она, едва мы вошли в квартиру. – Да что же это творится, да за что же тебе так все время…
– Вот что, – довольно грубо прервал я это излияние. – Ты зачем пришла?
– Помочь тебе, – ошарашенно ответила женщина. – Понимаешь, я чувствую, что виновата…
– Если ты думаешь, что я, страдая от неразделенной любви к тебе, направил корабль в скалу, то ты ошибаешься.
– Ннет, так я не думаю.
