Удивившись, хромой между тем согласно кивнул.
— Как не быть, вашбродь. Провели давно. А как же, вдруг буза какая. Так чтоб в комендатуру звякнуть.
— Проводи.
Ротмистр не спал и откликнулся почти сразу:
— Слушаю, Зимин.
— Петр Геннадьевич, Андрей вас беспокоит.
— А, это который ангел хранитель Кардаша и компании, — послышался в телефоне голос ротмистра с веселым сарказмом. — Мне уж доложили о твоем выступлении. Молодец, умеешь жизнь в красках расписать…
— Петр Геннадьевич, турки в городе.
— Не понял? Ты что там перепил?
— Я не шучу. Четверых я связал и запер, но подозреваю это не последние диверсанты на территории Мещер.
— Откуда звонишь?
— От Патоки.
— Ожидай, скоро буду.
Объединенный штаб в шаговой доступности, много времени прибыть на место не потребовалось. В трактир и гостиницу заходили без ажиотажа, чтоб не поднять тревогу, не спугнуть кого не нужно. Сначала в зал просочился Померанцев с двумя вахмистрами, затем сам Зимин и тоже не один. Подъесаула Волина, помимо пяти казаков, сопровождало гражданское лицо. Совершенно «блеклый», невзрачный тип, на которого при иных обстоятельствах и внимание-то не обратишь. Чувствовалось, что у всех кто прибыл, подобный «выход» не первый. Уж слишком слажено, тихо и без суеты двигались, страхуя себя и начальство. «На мягкой лапе» продвинулись на верх, молчком в уме костеря на чем свет стоит скрипевшую лестницу и хозяина заведения, допустившего непорядок в своем доме. Секретный сотрудник, словно мышь прошмыгнул в комнату вслед за ротмистром. Глянул на стреноженных людей, с кляпами во рту, осмотрелся по сторонам. Андрею показалось, даже носом повел, принюхиваясь. Чуть смех не разобрал от такого поведения шпика. Только после его слов не до смеха стало.
— Ваше высокоблагородие, в нумерах у Патоки кроме ентих, еще трое должны быть.
— Патоку сюда.
Казаки встали в ключевых точках второго этажа, готовые при необходимости пустить в ход оружие. Трактирщик и держатель гостиных номеров предстал пред очи контрразведки. Чтоб не нашуметь, жандармы почти внесли испуганного бизнесмена в комнату.
— Есть такие, что по трое поселились? — глядя холодными глазами на помертвевшего от страха Патоку, спросил Зимин.
— Ода гостевая тремя иногородними заселена.
— Опиши внешность.
Сбиваясь и путаясь в словах, кое-как смог набросать портрет одного из постояльцев. Сексот кивнул, добавив слово:
— Они-с.
Диверсов брали шумно и с помпой. Единственный плюс, удалось обойтись без стрельбы. Встав у указанной двери, замерли в готовности к проведению захвата. Прошкин, самый высокий и массивный из жандармов, с разгона приложился плечом о дверное полотно, напрочь сметая и дверь с петель, и задвижку на ней. Дальше комната наполнилась жандармерией и казаками. После недолгой борьбы с матерщиной и стонами, троих пришлых скрутили и повязали, устроив предварительный шмон. Разбуженных шумом постояльцев, быстро загнали обратно в их апартаменты.
Во всей этой катавасии Андрей участия не принимал, понимая, работают специалисты.
Убывая из трактира, как выяснилось приютившего боевую группу противника, ротмистр на ходу зацепил Андрея под локоть.
— По твоим хитрым глазам вижу, что этим все не обойдется. И откуда ты такой все же взялся?
— Да уж мама не в подоле принесла.
— Шутник. Чтоб завтра с утра как штык у меня был. Пропуск на тебя выпишут.
Уходя, ротмистр даже не представлял как все закрутится и каким будет утро…
Стук в дверь заставил таки проснуться. Ничего необычного в ночной побудке нет, видать кому-то из паствы потребовалась его помощь. Иеромонах Фотий отворил дверь. В бликах каганца в руках священника, едва проявилось лицо и форма пришедшего офицера.
— Желаю здравствовать, ваше преподобие.
— Сын мой, и тебе не хворать. С чем пришел на ночь глядючи? Случилось чего?
— Срочное дело к вам, батюшка.
— Ну, заходи.
Справедливости ради нужно сказать, что офицер действительно торопился. Поэтому очутившись в горнице поповского жилья, сразу перешел к сути. Протянул Фотию свернутый бумажный лист.
— Ротмистр Зимин велел вам передать.
Священнослужитель приблизившись, взял в руки письмо. Развернув, удивленно поднял глаза на пришлого, словами пытаясь высказать недоумение:
— Но..!
Легкий, хлесткий удар в кадык прервал дыхание, заставил ноги подкоситься, а тело осесть на пол. На грани потери сознания, иеромонах еще сумел в темноте разглядеть глаза убийцы. Услышал совсем не знакомый ему шипящий голос.
— Зажился ты на этом свете, поп. Пора уйти к твоему божеству.
Глаза совсем рядом с его лицом. Эти глаза… похожи на горизонтально расположенную замочную скважину. Фотию кажется, что они устремились в самую душу. Перед ним склонился сам сатана. Нет! Он понял. Горло едва смогло пропустить последний выдох, а губы озвучить его:
— Драконид…
Пришелец поднялся на ноги. Губы исказила улыбка. Преобразившийся голос, прозвучал в привычном для других тембре.
— Вот и все. Одним препятствием меньше. Глупый человечишка, нестоило тебе лезть не в свое дело…
