В голову тут же полезли мысли об обжигающем ощущении Силы Энакина: пусть Падме почти нуль в Силе, но и ее пробирало. А если… От мысли, что ее просто… продавили ментально… у Падме едва не случилась истерика. Она заперлась в выделенных ей покоях, проигнорировав даже звонок от канцлера. От полученного сообщения у нее волосы встали дыбом: при взгляде на заботливо осведомляющегося о ее здоровье Палпатина по спине потек холодный пот, а в памяти всплыли все те ужасы, которые она напрочь игнорировала, ослепленная своей любовью и еще Сила знает чем.
То ли помогли лекарства, то ли страх взбодрил, Падме тут же пришла в себя, вспоминая все то, что раньше с таким успехом отметала прочь.
Как Палпатин смотрел на нее, юную королеву: с заботой, как дедушка на внучку. Как подчеркивал ее возраст и неопытность в политике. Как гладил ее по голове или щеке — словно ребенка, не королеву. Как удовлетворенно улыбался, когда она своим дурным языком открыла ему путь к канцлерскому креслу. Как всегда расспрашивал ее о личном, выслушивая и советуя. Как настойчиво рекомендовал ей в сопровождающие Скайуокера, хотя лучше б прислали опытного мастера, а не сопливого падавана. Как у нее всегда побаливала голова после визитов к дорогому наставнику…
Как Скайуокер орал, что вот теперь построит новую Империю со своим Учителем. И имел в виду он совсем не Кеноби.
Падме трясло так, что мышцы сводило судорогой.
Вселенная продолжала сходить с ума. Медленно разгоралась война, канцлер, как и в прошлый раз, настоял на том, чтобы джедаи стали военачальниками, нарушив Руусанское соглашение. Падме, которая так и сидела в Храме, не желая оставаться без помощи, поругалась с Винду и Йодой по этому поводу, заявив, что лучше б они провели детальное расследование происхождения армии, раз уж шаблоном выступил Джанго Фетт, который джедаев ненавидит, — и за дело. И раз он работал с Дуку, который тоже бывший джедай, а теперь ситх, как выяснилось… То что-то тут не так.
Неужели в Ордене нет специалистов?
На вяканье Йоды, что Кеноби занят, Падме посмотрела на него как на идиота. Разве в Храме лишь один Кеноби обитает? Других спецов нет? Винду хмыкнул, сказав, что есть кандидатура, Падме тут же связалась с очень дорогими специалистами, способными найти что угодно, щедро отсыпав гонорар.
Если в Винду она не сомневалась, суровый мужчина, то Йода со своим мычанием чем дальше, тем больше раздражал. Действовать надо, а не мычать.
Наконец настал момент, когда Падме почувствовала себя здоровой и полной сил, готовясь переехать назад в свою квартиру. Из Храма уходить не хотелось, но выхода не было: Бейл с Мотмой и Иблисом развернули бурную деятельность, пытаясь противостоять канцлеру и набирающей мощь коалиции, поддерживающей военные действия, Падме погрузилась в законы, пытаясь нарыть возможность обуздать аппетиты Палпатина. Про Скайуокера, которого отправили к Кеноби, она и не вспоминала, и общаться с ним желанием не горела.
Ее волновал совершенно определенный вопрос: что было ее решениями, а что — чужими? И как не допустить повторения?
Падме наводила справки, платила, не скупясь, тряханула связями… Пришлось даже лететь на Джеду: проживающие там почти джедаи всегда готовы помочь за щедрую плату. Она как следует пожертвовала на Храм, взамен получив полное обследование и помощь специалистов. Падме вышла из Храма полностью здоровым человеком, чувствуя себя заново рожденной, с мерзким осознанием, что ею играли, как куклой, натянутой на руку.
Сниженная критичность при принятии определенных решений, откровенное игнорирование определенных проблем, излишнее доверие к определенным разумным, слепая любовь к определенному человеку.
Она рыдала и орала в своей каюте, глуша вопли подушками, а глупая влюбленность в глупого мальчишку, ставшая такой страшной в своей слепоте любовью, слезала с нее отмершей кожей, оставляя чистый и незамутненный разум разъяренной женщины, ставшей заложницей чужих планов.
К Скайуокеру не осталось никаких положительных чувств, только опасение и настороженность. А вот к дорогому наставнику, так гордившемуся ее успехами и снисходительно закрывающему глаза на ее промахи…
На джедаев надежды не было. Никаких доказательств против Палпатина пока нет, значит, и арестовать его не за что. Да и не собиралась Падме отдавать правосудие в чужие руки. Она хотела отомстить.
За себя. За всех погибших в этой проклятой мясорубке. За Шми Скайуокер — как ей рассказал мрачный Кеноби, некто А`Шарад Хетт провел расследование и выяснил, что тускены напали на ферму Ларсов не просто так. Им заплатили — другое племя, решившее не связываться со слишком щедрыми чужаками, дало приметы наемников, предлагавших рейд.
А у Скайуокера обнаружилась просто прорва ментальных проблем.
Падме не могла ни действовать по закону, ни нанять кого-то: слишком опасно и ненадежно. Но и оставить все в надежде, что джедаи что-то найдут… Нет. Поэтому оставался самый простой и безотказный вариант, известный с древнейших времен. Просто ей придется действовать очень, очень осторожно.
