Деятельная натура Лаптева не терпела простоев. Пользуясь паузой, уточнили фарватер выхода из устья и воздвигли на крутом берегу маяк для будущих путешественников. Интересным было то, что материалом для постройки стали окаменевшие стволы деревьев, которые отрыли здесь же. Брёвна эти, как и виденные ранее останки мамонтов, были ещё одним доказательством того, что тысячи лет назад климат здесь был совершенно другим. О чём и была сделана запись в судовом журнале.
Наконец ветер сменился на восточный, и льды унесло в океан. Началась основная фаза экспедиции парусника «Якуцк»…
Если во время хода по Лене Лаптева поразило разнообразие природы, то после выхода к океану ситуация кардинально изменилась. Сине-серые цвета, скалистые берега, бесконечные океанские горизонты призывали не рассматривать всё в деталях, а сосредоточиться на целостности северного мира. И в нём чувствовалась огромная сила. Невозможно было не осознать, насколько мал в этой вселенной крохотный парусник, насколько ничтожны шансы экипажа на покорение Севера. И в то же время – насколько велики мужество и решимость моряков. Капитан с гордостью и уважением смотрел на свой экипаж.
Однажды, наблюдая с кормы в подзорную трубу колонию морских котиков, Харитон Лаптев увидел, что там что-то происходит. Медведь! Белый медведь! Котики заметили приближающегося хищника и с истошными криками бросились к воде. Огромный, не менее пятисот килограммов весом, зверь пытался поймать хоть кого-то, но успевшие достичь воды котики ловко уходили от него. Всё это попало в журнал экспедиции, где подробно описывался животный мир, морские обитатели, погода. Но главным было нанесение на карту вновь открытых островов и береговой линии, изрезанной заливами и проливами.
По примеру испанских и португальских первооткрывателей Лаптев давал названия в честь святых, на чьи дни приходились географические открытия. Обнаружив не нанесённый на старую карту остров, он просто заглядывал в святцы. В этот день был праздник Святого Преображения Господня. Так и записали в судовой журнал: «Весь день шли вдоль стоячего льду вокруг острова С. Преображения».
После обследования острова направились далее на север. Всё чаще встречались дрейфующие льды, приходилось много маневрировать. Неожиданно взору открылся обрамлённый высокими скалами залив. На карте его не было. Лаптев приказал стать на якорь. Для исследования залива и нанесения его на карту была снаряжена шлюпочная экспедиция во главе с Челюскиным.
Погода резко изменилась, поднялся сильный северо-западный ветер, который стал нагонять льды. Лаптеву докладывали каждые полчаса: ледовая ловушка вот-вот захлопнется, корабль просто раздавит, надо срочно уходить. Это было бы верным решением, если бы не шлюпочная экспедиция Челюскина. Их не было уже третий день. Уход парусника, с одной стороны, означал бы его спасение, с другой – неминуемую смерть отважных исследователей. Когда к Лаптеву в очередной раз зашёл офицер, то практически потребовал выхода в море. Лаптев поднялся с ним на палубу, построил экипаж. Он заговорил, едва сдерживаясь, чтобы не заорать:
– Запомните, и детям своим скажите: русские своих не бросают! Нигде. Никогда. Ни при каких условиях! – Капитан вздохнул, сказал спокойнее: – Продолжать наблюдение.
Лаптев ушёл. Челюскин появился только к вечеру. Опытный полярник, он прекрасно понимал, что происходит, и поверить не мог, что его дождались.
«Якуцк» немедленно снялся с якоря и взял курс на юго-запад. Но льды всё прибывали. Впереди мерцала спасительная, свободная ото льдов вода, но она всё отодвигалась – сильный ветер пригонял огромные льдины, которые сильнее и сильнее затирали корабль.
Лаптев подозвал Челюскина:
– Если я не вернусь, возглавите экспедицию.
– Не вернётесь?!
Лаптев взял шест, повернулся к экипажу:
– Добровольцы, за мной!
Половина экипажа во главе с Лаптевым спустилась прямо на льдины. Шестами, ломиками, голыми руками они отталкивали льдины от бортов, давая кораблю возможность двигаться к выходу из ледяной ловушки. Люди проваливались в воду, стёсывали о борта руки в кровь, но не сдавались.
Когда Челюскин увидел, что страшное позади и есть возможность двигаться, он заорал:
– Все на борт!
Последним подняли обессиленного Лаптева. Он еле слышно спросил:
– Все живы?
Челюскин кивнул. Лаптев улыбнулся и потерял сознание…
Он пришёл в себя только утром. Голова гудела, болела ободранная на руках и ногах кожа. Лаптев поднялся на палубу. Все члены экипажа, увидев своего капитана, бросились к нему. Челюскин впереди всех.
– Господину лейтенанту Харитону Лаптеву наше гип-гип…
– Ур-ра!
– Гип-гип…
– Ур-ра!
– Гип-гип…
– Ура! Ур-ра! Ур-р-ра!!!
По лицам матросов и офицеров было видно, что они очень гордятся своим капитаном. Лаптев улыбнулся. К глазам подступали слёзы, но он взял себя в руки.
– Где мы?
Челюскин показал место на карте. Капитан внимательно рассмотрел её, указал, куда направляться дальше – устье реки Хатанга. К вечеру команда была уже на месте.
