Рассказ Харитона был довольно коротким, поскольку жизнь его, хоть и была насыщена боями и приключениями, всё же протекала в обычном мире. Дмитрий же поразил Харитона историями о невиданных просторах Сибири. О народах, населяющих эти земли. О чудной и необузданной природе этих мест, о смертельных опасностях, которые поджидают первопроходцев. Но главное – о людях, которые покоряют Сибирь.
В этих рассказах Харитон почувствовал главное: энергию жизни, вызов, тягу к открытию неизведанного – всё то, по чему он так скучал, катая придворных на яхте. Харитон вскочил, прошёлся по каюте.
– С тобой поеду!
Он приоткрыл дверь, крикнул в темноту:
– Вахтенный!
Дмитрий грустно улыбнулся:
– Да не спеши. У нас тут…
В каюту заглянул дежурный с осоловелыми под утро глазами.
– Слушаю!
Дмитрий махнул ему рукой:
– Иди дальше сторожи́.. Харитон, ну скажи ему.
Харитон почесал затылок.
– Вообще-то я хотел сказать, чтоб бумаги принёс и чернил для рапорта. Охота и мне в Сибирь – надоело болтаться на этом корыте…
Дмитрий повернулся спиной к вахтенному и знаками показал Харитону – есть разговор не для чужих ушей. Харитон кивнул дежурному:
– Иди пока. Молодец, что не спишь.
Вахтенный ушёл. Харитон потребовал объяснений. Дмитрий рассказал, что после смерти Петра I, считавшего разведывание Северного морского пути одним из важнейших вопросов для России, обеспечение экспедиции резко сократилось. Екатерине I география была не интересна, а Пётр II и вовсе считал, что Сибирь – пустыня, не имеющая никакого значения для страны. После вступления на престол Анны Иоанновны все надеялись на возобновление работ – она много сделала для возрождения флота. Но вот сейчас всё снова повисло в воздухе. Дмитрий, собственно, и прибыл в Петербург с докладом от Витуса Беринга и запросом на новое финансирование. Он уже месяц в столице, но, похоже, до его донесений никому и дела нет. Если так и дальше пойдёт…
Харитон вскинулся:
– Не пойдёт! В жизни не подумал бы, что такое когда-то скажу, но не зря я тут господ знатных морскими прогулками развлекал! Ничего не бывает зря!
И Харитон развил бурную деятельность. Пользуясь своими знакомствами при дворе, он не только узнал, что прошения, поданные Дмитрием, легли под сукно без хоть какой-то перспективы продвижения, но и смог добыть их из небытия и, как говорится, дать им ход. Это было непросто, поскольку личные враги Беринга уже много лет добивались полного прекращения его деятельности.
Дмитрий был в восторге. Оказывается, не только сила и храбрость нужны успешному первооткрывателю – умение строить связи и иногда пользоваться ими не менее важны, чем способность многие километры тянуть за собой шлюпку, бредя по пояс в студёной воде, расталкивая льдины.
Через несколько недель за празднованием этой небольшой победы Дмитрий рассказал, что руководитель одного из разведывательных отрядов, их однокашник Прончищев, трагически погиб. Харитон немедленно вызвал вахтенного, затребовал бумаги, чернил и написал на имя императрицы рапорт: «Понеже ныне в Камчатской экспедиции есть вакансии… Прошу меня от флота лейтенанта пожаловать и послать в вышереченную экспедицию».
К радости Харитона рапорт удовлетворили, и Лаптеву было присвоено звание лейтенанта флота. Приказом императрицы он был назначен командиром парусника «Якуцк» Ленско-Енисейского отряда…
В марте 1738 года братья Лаптевы выехали в Сибирь.
Предстоял долгий путь из Петербурга в Якутск. Даже сегодня преодоление этих девяти тысяч километров даётся непросто. А тогда, в восемнадцатом веке, это уже само по себе было подвигом. Дорог не существовало в принципе. Передвижение по суше было возможно только зимой, по санному пути. Вместе с теплом Сибирь накрывала непроходимая распутица. Перемещение становилось возможным только по рекам, но не было в достаточном количестве ни судов, ни барж, ни бурлаков для этого. Так что дорога заняла целый год.
Дмитрий был спокоен – он возвращался в ставшие родными края, где всё знакомо, где он готов был к любому вызову. Единственное, с чем он боялся не справиться, – реакция брата на сложности жизни в Сибири. Реакция же была невероятной! Что Харитон Лаптев видел до этого? Участвуя в Северной войне – крохотные Норвегию и Швецию, провинциальную Польшу… Самым далёким его путешествием была поездка на Дон… И вот он целый год едет по России! А это даже не половина империи!..
Но не только просторы Родины произвели впечатление на Харитона. Невероятные богатства Сибири открылись его глазам. Именно здесь он понял замысел Петра, почувствовал, насколько для России важен Северный морской путь. Вдохновение, прилив сил, гордость за то, что он русский, – вот что почувствовал Лаптев.
