Но и проблем у экспедиции хватало: до Казани они добрались по последнему санному пути. Там получили огромный по весу и объёму груз – корабельные канаты, паруса, одежду для экипажей, запас продовольствия, оружие и оборудование. Отдельным пунктом списка поставок шли «подарошные вещи»: топоры, медные казанки, ножи и сабли – всё то, что могло пригодиться для задабривания северных народов, ведь без их помощи выжить на берегу Ледовитого океана было практически невозможно.
В Якутске пути братьев расходились. Отряд Харитона Лаптева должен был обследовать и нанести на карту участок Ледовитого океана западнее устья Лены: от Таймыра до Енисея. Дмитрию Лаптеву, командовавшему кораблём «Иркуцк», предстоял путь на восток – до реки Колымы и далее к Чукотскому морю.
А в бортовом журнале корабля «Якуцк» появилась запись: «В исходе сего 9 часа по полдни прибыл командир господин лейтенант Харитон Лаптев на одном дощанике[11] и при нём барка с морским и сухопутным провиантом…»
К моменту вступления в должность Харитон был уже очень опытным моряком. Он прекрасно понимал: предстоит тяжелейшее путешествие, успех которого будет во многом зависеть не столько от его капитанских качеств, сколько от слаженной работы всей команды. А главное – от уважения команды к своему капитану. Вот с этим-то и намечались проблемы. Дело в том, что до Лаптева кораблём «Якуцк» командовал Василий Васильевич Прончищев. Командовал хорошо. Не одну навигацию прошёл с этим экипажем, понимали все друг друга с полувзгляда. Лаптев был знаком с Прончищевым ещё по академии, поэтому знал точно – он был хороший моряк. Вместе с Прончищевым на корабле, неофициально конечно, находилась и его жена Татьяна. Благодаря её усилиям и заботе экипаж стал одной большой семьёй.
К сожалению, в этой экспедиции Прончищев погиб, а Татьяна не смогла жить без мужа и умерла через три дня. Трагедия потрясла экипаж и стала личной болью для каждого из его членов.
И вот теперь все с некоторой опаской ждали – каким будет новый капитан?
В академии немцы учили гардемаринов: «При вступлении в должность вы обязаны растоптать бывшего начальника, максимально унизить его. Только так вы сможете заполучить власть. При этом обязательно найдётся хоть один матрос, который станет на защиту прошлого командира. Уничтожьте его немедленно! Только тогда ваш авторитет станет незыблемым!»
Штурманом на «Якуцке» служил Семён Челюскин. Он тоже закончил академию и хорошо знал о выдаваемых немцами рецептах. Ничего хорошего от прихода нового капитана он не ждал. Обстановка на судне была накалена до предела…
После прибытия на борт Лаптев приказал экипажу построиться на палубе. Он прошёлся вдоль строя, смотря в глаза каждому. Перед ним стояли опытные полярники, во взглядах которых он не прочёл ничего, кроме злого недоверия. Челюскин покусывал губу. Он знал – если Лаптев начнёт с обхаивания Прончищева и прошлой работы экспедиции, то обозлённые, тоскующие по своему капитану, полуголодные, год не получавшие денежного довольствия люди просто сметут его.
Лаптев прокашлялся и звонко приказал:
– Зарядить пушку!
Это было неожиданно: моряки растерянно переглянулись. Боцман бросился выполнять поручение. Все не отрываясь следили за Лаптевым. Наконец орудие было заряжено, в руки капитану передан горящий факел. Лаптев высоко поднял его.
– Мой друг по академии и ваш капитан, Василий Васильевич Прончищев, не пожалел жизни своей ради выполнения великой миссии экспедиции. В честь его этот салют. Смир-но!
На глазах многих выступили слёзы. Экипаж вытянулся в струнку. Лаптев торжественно поднёс факел к пушке, прозвучал выстрел. Помолчав несколько секунд, Лаптев повернулся к экипажу:
– Сегодняшний день приказом своим назначаю днём памяти. Сейчас поминальный молебен, вечером – обед. Подготовку к выходу начнём завтра.
Такого не ожидал никто.
На следующий день команду было не узнать. Во-первых, лопнул жуткий пузырь ожиданий: новый капитан не только не выказал хоть какого-то неуважения к их погибшему командиру, напротив, ему были возданы высшие военные и гражданские почести. А во-вторых, настроение сильно улучшила первая за год выдача денежного пособия, а также одежды и материалов, необходимых для работы.
Подготовка шла очень быстро. Все прекрасно понимали: на Севере нужно спешить – каждая секунда навигации на вес золота. На вечернем совещании все офицеры доложили о готовности своих служб. Лаптев встал, перекрестился.
– На рассвете выходим.
Он поднялся на палубу. Парусник мягко качнулся на волне. Было непривычно светло – начинался полугодовой полярный день. Лаптев посмотрел вдаль – широкая Лена уходила за горизонт. Внезапно он почувствовал что-то родное, до боли знакомое, что-то, поднимающееся из самой глубины души. Он никак не мог понять, почему ему сейчас так хорошо. И вдруг… Точно! Именно такое волнение он испытывал тогда, в детстве, отправляясь в плавание на сделанном вчерашними «боярами» плоту. Лаптев улыбнулся сам себе – волнение души у него сейчас похоже, вот только теперь он точно знает, куда плывёт и зачем.
