Однажды братья Лаптевы направлялись на урок по навигации. Счисление пути судна по Солнцу будоражило их воображение – можно будет смело идти через океан, не держась берегов. Навстречу один за другим проносились сокурсники, на ходу предлагая бежать прочь и братьям. Лаптевы поймали за полы гардемарина Попкова.
– Что за полундра?
– Царь по классам ходит, у мичмана[8] Крюгера унюхал перегар – нос сломал сразу!
Попков вырвался и убежал. Дмитрий только и успел крикнуть ему вслед:
– А тебе чего бояться? Ты ж трезвый!
Братья переглянулись. Дмитрий почесал затылок.
– Ну?
– Мачту гну! Пошли, а то в класс опоздаем.
В те дни русские войска потерпели досадное поражение. После взятия провинции Христиании Петру поспешили доложить – Норвегия пала. По поводу этой виктории были устроены пышные ассамблеи с танцами и потешными огнями. Но тут пришло тревожное известие – наши войска потерпели неудачу при попытке взять приграничные форты Фредриксхальд и Фредрикстен. Царский гнев не имел границ.
Братья вошли в класс и замерли. Вдоль карты Балтийского моря вышагивал царь. Перед ним, навытяжку, стоял лейтенант Шпанберг, преподававший в академии навигацию, а позже ставший одним из соратников Беринга[9] в Первой Камчатской экспедиции. Пётр повернулся на шум у входа, увидел Лаптевых, нахмурился:
– Чего надо?!
Братья вытянулись в струнку, и неожиданно для себя Харитон гаркнул:
– Надобно стать волками морскими, чтоб Россию прославить, Всемилостивейший Государь!
Царь переменился на глазах, раскатисто захохотал:
– Вот это я понимаю! – Повернулся к Шпанбергу: – Добрые гардемарины или так – только гавкать умеют?
Шпанберг коротко кивнул:
– Добрые.
Царь огромными шагами пересек класс, посмотрел сверху на братьев:
– Знали же, что я в академии, чего не сбежали, как все?
Дмитрий прокашлялся, выдавил хрипло:
– Важная тема. Обсервации… То есть эти… по Солнцу.
Пётр улыбнулся:
– Ладно. Там сядьте. Задержу немного Шпанберга, расскажет вам потом про обсервации.
Братья забились в угол. Если начнётся разбор неудачи в Норвегии, царь может так разойтись, что и им не сносить головы. Но Пётр спрашивал о другом – можно ли пройти северными морями из Европы в Индию и Китай?
Шпанберг докладывал:
– В 1711 году якутский казак Пётр Попов и промышленник Толдин ходили к «Анадырскому носу», где обнаружили пролив между Азией и Америкой. Есть там вроде острова, на которых живут «зубатые люди». Но сведения не точные, карт нет…
Царь негодовал, требовал объяснений – есть ли проход к Камчатке по морю?! К совещанию присоединились Беринг, Чириков, другие мореплаватели. Пётр добивался одного – раз через Россию проходит кратчайший морской путь из Европы в Азию и Америку, то надо его разведать и контролировать все мировые торговые потоки. Постановили устроить экспедицию для изучения вопроса. Совещание шло весь день, все курили, за дымом не было видно сидящих в углу братьев Лаптевых, которые внимали каждому слову.
Уже вечером Пётр оглядел присутствующих:
– Если пробьёте морской путь в Азию – озолотим Россию! Айда к Апраксиным, выпьем за успех экспедиции!
Царь зашагал к выходу, все присутствующие поспешили за ним. Когда шаги стихли, из угла осторожно вышли Харитон с Дмитрием. Они были потрясены. Юноши не только впервые видели государя, но и поняли, пусть и на маленьком примере, насколько велики замыслы Петра, как он видит будущее России, как стремится к цели несмотря ни на что. Это был один из самых ценных уроков в жизни братьев Лаптевых.
Петру хотелось, чтобы его гардемарины были людьми с широким кругозором. Поэтому кроме изучения морских наук он повелел им регулярно посещать Кунсткамеру, знакомиться с обновлениями экспозиции. Это было интересно и весело. Все учащиеся обожали эти походы. Тем более что привилегией осматривать экспонаты Кунсткамеры поначалу мог похвастать далеко не каждый вельможа, а гардемаринам – пожалуйста.
В этот раз они с интересом изучали новинки музея, как вдруг Харитон замер. На полу лежало чучело собаки. Служитель Кунсткамеры, увидев реакцию Харитона, не без гордости заметил:
– А это – собака самого царя. Кличка – Тиран. Когда пёс умер, государь очень горевал и повелел изготовить чучело, чтобы…
Харитон, не дослушав, выбежал из музея. Он брёл под ледяным ливнем, не чувствуя холода. Сейчас стало понятно – всё то облегчение, которое, как казалось, пришло в его жизнь, было ложным. Это была только видимость спокойствия, сердце его не успокоилось, боль не стёрлась.
Стоя на берегу Невы, Лаптев дал себе клятву: никогда, ни за что, ни при каких условиях не иметь больше дела с собаками. Ещё одну трагедию, подобную той, что произошла с его Тираном, можно и не выдержать…
Время учёбы пролетело быстро.
