Уже через три года матери Харитона и Дмитрия плакали, обнявшись, на церемонии вручения первых званий. А отцы прятали слёзы и волновались – как дальше сложится судьба братьев Лаптевых? Дмитрий получил чин мичмана, Харитон – подштурмана[10]. Тут пути братьев разошлись – у них были назначения на разные суда. Была выиграна Великая Северная война со Швецией, Россия окончательно закрепила за собой выход к морю, вернула исконно русские территории. По результатам войны Россия получила статус империи, а Пётр Первый принял титул Императора Всероссийского.
В военных походах проходили годы, Харитон побывал во всех уголках Балтики, куда получил назначение. Особенно его поразили норвежские шхеры – узкие проливы, окаймлённые потрясающей красоты скалами. Очарование этого заполярного края заворожило Лаптева. И вот, когда казалось, что загадочнее и величественней ничего уже быть не может, он увидел северное сияние. Было это во время ночной вахты, когда корабль тихо покачивался в одном из заливов, и у Харитона была возможность рассмотреть в подзорную трубу мистические очертания скал в лунном свете. Небо вдруг сделалось зелёным. Лаптев протёр глаза: он подумал, что засыпает, но небосвод светился и переливался невиданными цветами, каких не бывает, как ему тогда казалось, в русской природе.
Что-то ёкнуло в сердце, какая-то растерянность: «Как же так – такие красоты у норвежцев есть… Почему их нет у нас?..»
Вскоре Харитон получил звание мичмана и был назначен на фрегат «Митау». Это было перед самым началом войны против претендента на польский престол. Русский флот вышел в море для блокады польского города Гданьска. В разведку направили корабль Лаптева. Всё шло спокойно. На рейде были замечены только французские суда, и на «Митау» спокойно отнеслись к их приближению – суда нейтральной страны не представляли опасности.
Ударом под дых стал захват фрегата французами. Весь экипаж был арестован. Моряки недоумевали – как такое могло случиться?! Ответ поразил. В ордере (приказе на выход в море) попросту забыли указать, что Франция поддерживает неприятеля, так что следует считать французские корабли вражескими. Самое обидное, что командующему Кронштадтской эскадрой информация из Петербурга была предоставлена вовремя. Но признавать эту ошибку в адмиралтействе не спешили. Был проведён заочный трибунал, по которому все члены экипажа «Митау» были объявлены изменниками и заочно приговорены к смертной казни. Французы сообщили об этом пленным, так что два года, проведённые в застенках, сопровождались не просто ожиданием смерти, но и ощущением предательства своих же… И только в конце войны морякам объявили, что их обменяют на пленных французов, удерживаемых Россией. С усмешкой им пожелали удачи: дома Лаптева и товарищей, как предателей, ждала верная гибель.
Каково же было их удивление, когда по возвращении на родину моряков освободили и реабилитировали. Отсутствие в ордере указания на то, чтобы считать французские суда вражескими, всплыло наружу. Неожиданно для всех свидетель обвинения не выдержал мук совести: он сказал, что не хочет брать на себя смерть целого экипажа по ложному обвинению.
Оказавшись на свободе, Харитон Лаптев с головой погрузился в работу. Ещё со времён кузни Матвея Ивановича он точно знал, что лучшее лекарство от всех душевных ран – это именно работа. Большинство его товарищей по экипажу, выйдя из застенков, попросту спились – выдержать заточение и ожидание казни многим оказалось не под силу. А человеку, занятому делами по самое горло, некогда хандрить.
Чередой поплыли дела и небольшие экспедиции. Сначала Лаптев был в низовьях Дона с особым заданием от адмиралтейства – найти подходящее место для обустройства верфи. После возвращения в Петербург его назначили командиром придворной яхты, что, с одной стороны, показывало особое доверие со стороны командования, а с другой… делало его жизнь пресной. Приёмы, прогулки в море ради развлечения скучающих царственных особ… Разве ради этого стоит жить?!
Однажды вечером, когда Харитон уже дремал в своей каюте, в дверь постучали. Это был помощник:
– Вахтенный совсем ополоумел. К вам, говорит, господин Лаптев.
Харитон открыл глаза:
– А ты ему что?
– Я сказал: «Господин Лаптев отдыхают в каюте! Ещё раз, морда собачья, напьёшься на вахте, я…»
Не дослушав помощника, Харитон выбежал из каюты, уже догадавшись, кто к нему приехал.
– Вахтенный! Где этот самозванец Лаптев?!
Из темноты донеслось:
– Да чего ж самозванец-то?!
Харитон молнией сбежал по трапу и уже через секунду обнимал брата.
– Димка! Родной…
Встреча с братом была огромной радостью. Они расстались много лет назад. Последнее, что знал о брате Харитон, – Дмитрий уехал исследовать Сибирь в составе Первой Камчатской экспедиции…
Всю ночь проговорили братья Лаптевы.
