Большинство домов по улице целы, так как из жилых кварталов еще не все население выехало в те дни. На постах дежурят подростки. Взрослые мужчины и юноши уже на фронте, а женщины озабочены хозяйством — где достать еду, воду. Налеты не прекращаются ни на сутки и начинаются через определенное время, воздействуя на психику. И все же и в такой обстановке чувство страха притупляется.
У хлебного магазина на углу Кузнечной и Подольской очередь образовывается с ночи. Ни бомбежки, ни пожары, ни сигналы тревоги уже не могут разогнать очередь за хлебом. Карточки в последние дни отоваривают до глубокой ночи. Кто отдал такое распоряжение — народ не волнует. Люди старались «отоварить» карточки сполна — разрешалось! — поскольку многие собирались эвакуироваться. Маленькая пекарня — тут же, рядом с магазином, и работает круглые сутки. Но отоваривают почему-то не черным и серым хлебом, а выпечкой из белой муки высшего сорта — это хлеб «горчичный», «лимонный» и пончики с начинкой из риса, яиц и изюма. Но не у всех была возможность выкупить столь дорогую выпечку, ведь у многих не было денег. Учреждения многие уже не работали, заводы, фабрики и банки эвакуировались, так что у населения не очень много денег было на руках. Мне мама сказала выкупить только «горчичный» хлеб, и то не на все талоны — денег у нас столько не было.
В этот раз в очереди оказались и мои одноклассники и одноклассницы. Мальчишки наши очень быстро отоварились без очереди. А среди девчонок остался один лишь Фимка Фрейдлис. Он рассказал нам, что скоро они уедут, и отец отдал ему все хлебные карточки.
Фимка отоварил карточки пончиками и стал угощать меня. Но я отказывалась, не хотела брать у него пончики: «Ты что, Фимка, как я могу их взять? А родители что скажут?» — «Мама знает, она разрешила отдать их тебе. Мы завтра уезжаем, папа уже уехал с заводом… Бери!» — «Я не могу, Фима… Как же вы будете в дороге?» — «Вика, у нас есть еда, папа позаботился…» — «Не могу». — я знала, что значит быть голодной. «Но я брал их для тебя!» — кричит Фимка.
Я только собралась взять у него пончики, как их начинают расхватывать Лилька, Ромка и Галинка Риссенберг. Нахалки — без разрешения стали хватать, разбирать пончики! Мне же досталось только пять пончиков из двенадцати: девчонки, смеясь, тут же их сжевали, а что-то зажали в руках, пока я упорствовала и стеснялась брать.
«Ну, Вика, прощай, я побегу домой, мама ждет». Убегая, Фимка оглянулся и крикнул: «Желаю тебе всего хорошего!»
…Так мне навсегда запомнился тот день у хлебного магазина. И больше никогда и ничего я уже не знала о судьбе Ефима Фрейдлиса, мальчишки из нашего класса, который еще до войны предлагал мне свою дружбу и не побоялся сказать о своей симпатии ко мне…
Интересно, если бы не война, как сложились бы наши судьбы?
Начало учебного года. Я уже в шестом классе.
Александра Моисеевна, наша любимая учительница математики и классный (классный!) руководитель, на переменке принесла мне 15 цветных открыток и сказала: «Вика, постарайся увеличить эти рисунки гербов в четыре раза. Я знаю, ты это сможешь». Дала и альбом нужного формата с хорошей чертежной бумагой.
На открытках были изображены гербы 15-ти республик Советского Союза на фоне национального орнамента — очень красивые, яркие, четкие. Успею ли я нарисовать все гербы Союзных республик к городской выставке рисунков школьников? Остается два месяца до 5 декабря — Дня Конституции СССР. Я рисую и переживаю — успею ли? И вдруг узнаю, что выставку перенесли на 1 мая.
Дома я не могла рисовать, так как дома я ежедневно разрисовывала бумажные кулечки для гостинцев малышам в больницы: Алик и Илунька, мои братишка и сестренка, лежали в разных больницах в противоположных районах города — менингит, дифтерия, скарлатина — все сразу свалилось на них. Так что дома мне было не до выставки. Александра Моисеевна знала об этом, и, поговорив с директором и завучем школы, получила разрешение освободить меня от устных уроков (училась я на «хорошо» и «отлично»), чтобы я могла на них рисовать гербы в школе.
Почему Александра Моисеевна дала работу именно мне? Ведь в классе многие мальчишки рисовали отлично. Наверно, потому, что я и раньше рисовала настенные пособия на больших листах ватмана — рисунки из учебника ботаники и зоологии — для кабинета биологии. Эту работу я выполняла по распоряжению учительницы биологии — нашего завуча.
Нарисованные мной карты по географии и истории Древней Греции были самые точные и самые красивые в классе. По географии и истории учителя были мужчины, они заставляли нас все рисовать (оба учителя потом погибнут на фронте).
Итак, на уроках географии, истории, зоологии, русской и украинской литературы я рисовала. Класс наблюдал за мной, на переменках ребята спешили к моей парте — посмотреть; особенно интересовались мальчишки. Трогать рисунки руками я не разрешала. А вот наш первый отличник Борька Бабин ни разу не подошел.
