Мне безумно нравился Манчестер того времени. Я переехал в квартиру в Рашолм-Гарденс в Левеншулме. Было ощущение, что все, кого я знал, жили в этом месте. Район был похож на маленькую Хасиенду. А Хасиенда была похожа на маленькую Ибицу.
Когда я вернулся, культура употребления экстази стремительно набирала обороты. Произошли значительные изменения, можно было погрузиться в них целиком, а можно было остаться в стороне. Кто-то из нас пристрастился к новому препарату, кого-то не увлекло, так что в процессе мы потеряли немало старых знакомых.
Я был из тех, кто погрузился с головой, и тусовался сутки напролёт: либо в Хасиенде, либо на вечеринках, проводимых в складских помещениях местными бандами. Экстази было доступно, и я хотел познакомить с ним всех, даже девушку из магазина на углу. Я реально верил, что мы нашли лекарство для всего мира. Тони Уилсон тоже так думал. Он повторял: «Если весь мир скушает экстази, мы все будем в порядке». А мы повторяли это за ним.
Но всё же надо сказать, что я всё время хотел получить ощущения, как от первого опыта. Он обычно неповторим. В этом отношении экстази похоже на мет, кокс, крэк и героин. После первой дозы вы больше никогда не получите того же наслаждения. Все последующие разы не идут в сравнение, и, чтобы хоть приблизиться к тем ощущениям, нужно повышать дозировку, но тогда последствия могут быть необратимыми, а цена слишком высокой. Осторожнее с этим.
Экстази изменило мою жизнь. Горизонты стали шире. Как сказал Тони Уилсон, под экстази даже белые люди стали танцевать. Он был прав. Я танцевал. Внезапно я почувствовал, будто мир изменился, и мне нравились эти изменения. Ещё одна причина, по которой я так страстно увлёкся всем этим, — моё отдаление от группы. Я хотел уйти, мысленно отстраниться от них.
Вот одна из моих любимых историй того времени. В день своей свадьбы мой друг и его шафер обнаружили, что на вечер у них ничего нет. Наведались к дилеру, но у того тоже было по нулям.
«Но есть у меня таблетки из Амстердама, — сказал он им. — Называются экстази. Я сам ещё не пробовал. Хотите пару?»
Мой друг, к тому времени выпивший пару-тройку пинт, ответил: «Да, неси. Попробуем».
Подъехав к церкви, он и шафер решили принять по таблетке перед тем, как войти внутрь. Следующее, что жених помнил, — кладбище, где он и его шафер лежат на могильных плитах, держась за руки, смотрят на облака и объясняются друг другу в любви, а отец невесты трясёт его, пытаясь привести в чувство. Полный неадекват.
Экстази действовало так не на всех. Но оно определённо отличалось от всего, что мы пробовали до этого. Раньше, когда говорили «убраться в хлам», то имели в виду пиво и спиды. Теперь это означало экстази.
Но длилась эта благодать недолго. Когда полиция стала тщательнее контролировать оборот экстази, качество продукта снизилось. Зачастую от таблеток можно было только заболеть, в лучшем случае вам подсовывали таблетки от глистов для собак. Один парень в закутках Хасиенды продавал под видом экстази и ЛСД «Нурофен», обёрнутый в промокашку. В конечном счёте его поймали и осудили так же, как за настоящую наркоту.
Местной забавой Солфорда стало подмешивание таблеток в напитки. В Swan уже нельзя было оставить свой бокал без присмотра, приходилось брать его в туалет, иначе кто-то мог пошутить и подкинуть туда таблетку экстази. Это происходило всё время (и сейчас происходит. Кто-то подколол меня так на сороковом юбилее Мэнни. Эффект длился три дня. Сукины дети).
