Тогда стали появляться легендарные очереди в Хасиенду. «[Клуб] был полон каждую пятницу с открытия и до самого закрытия, — вспоминает Парк. — Мы с Майком приезжали в половину девятого, а у дверей уже была большая очередь. В девять мы открывались, и народ бежал на танцевальную площадку. Никогда не видел ничего подобного. В клубе была стеклянная крыша, и в летние ночи первые часы было светло, а когда люди выходили из клуба, уже светало».
«Экстази стремительно, как мексиканцы, проникло в клуб за три недели, — говорил Пикеринг журналисту The Observer. — Я мог остановить запись, поднять руки в воздух, и всё бы взорвалось. Клуб разлетелся бы на куски».
«Это был совершенно новый опыт, — сообщал в The Observer диджей и журналист Джон МакКриди. — Было ощущение, что целое поколение вздохнуло с облегчением, освободившись от давления и контроля. Мешковатая одежда целиком лишала обстановку сексуальности. Жар от двух тысяч танцующих, в том числе в баре и в очередях в туалеты, усмирял все желания. Мы все выглядели дерьмово. Взявшись за перила на балконе над танцевальной площадкой, можно было почувствовать осевший на них конденсат от пота. Когда музыка выключалась, всё резко менялось. В комнате сразу становилось холодно, поскольку двери распахивались настежь, и публику выпроваживали на выход. Назад к суровой реальности. До следующей пятницы. Всё действо вызывало большее привыкание, чем наркотики. Хотелось, чтобы это продолжалось вечно».
В то лето самыми масштабными мероприятиями Хасиен-ды были Nude, Zumbar и новая вечеринка Hot, которую Пол Коне проводил по средам. Темой была Ибица. На полу танцевальной площадки устраивали бассейн и предлагали посетителям бесплатный замороженный сок. Согласно одной из легенд, именно благодаря Hot Тони Уилсон убедился, что будущее за танцевальной музыкой.
Тони сыграл важную роль в продвижении направления эйсид-хаус. В этом он видел свою работу, которую выполнял превосходно. Мартин Хэннет всегда называл его «эта долбаная говорящая голова Уилсон». Он считал, что Тони ничего не делает, только наслаждается всеобщим вниманием. Если спросите моё мнение, то, думаю, Мартин ошибался относительно первого, но был прав насчёт второго. Помню, как Тони назвали самым активно путешествующим руководителем. Кто-то подсчитал, что он потратил около трёхсот тысяч фунтов, облетев земной шар десять раз — как сказал Роб, ловко, но совершенно, блин, бесполезно.
При этом Тони сохранял карьеру на Granada TV. Он осознавал силу средств массовой информации и воспринимал их как инструмент. Он знал, что СМИ любят номинальных руководителей, и решил примерить эту роль на себя: стать лицом Factory, Хасиенды и Манчестера и вещать от их имени. Причём он много болтал, но с группами общался мало. Он открыто считал музыкантов тупыми, поэтому, если в Хасиенде начинались проблемы, он не утруждался позвонить и спросить моего мнения. Он даже не просил Роба поговорить с нами. Он не понимал, почему тот хочет, чтобы New Order тоже принимали участие в делах, поскольку в его представлении мы были просто инвесторами.
