— Откуда! Они ничего не знают, — ответил за Билла один из мертвецов, — они рождаются, живут и умирают, не зная и не помня своих предков!
— Если бы мы думали, что все будет так, никогда, никогда бы мы не остались в этой проклятой земле! Мы должны были вернуться в Миклагард, вернуться домой, — последнее слово он сказал с такой нежностью, на какую только был способен труп.
Воины зашумели, высохшие лица их показались Биллу растерянными и печальными. Самый высокий из них продолжал:
— Слишком хорошо все, чересчур мы старались устроить новую жизнь, не предусмотрели, что когда у вас будет все, вы ничего больше не захотите, никуда не пойдете. Вы так спокойно и хорошо живете все эти века, что неспособны ни о чем думать! — он закричал от злости, огляделся и сказал:
— Кто будет нас судить? Мы так истосковались по теплому хлебу и треску печи, мы вложили все, что осталось, все наши сердца, в этот город, да провались он сквозь землю! Многие из нас уже не помнят другой жизни, ничего, забыли свои дома и себя отчасти… Это место поработило нас!
— А что…? — Билл встал.
— Дай мне сказать! Я так давно молчу, — он сделал пару шагов по залу и заговорил вновь:
— Слушай же, Уильям Кэрриган, ибо на твою долю выпало снять с нас запрет, что мы сами наложили, и стать свидетелем последних наших свершений, — наступила тишина, — 10 веков назад мы, измученные странствиями и болезнями, потерявшие две трети от своей численности, вступили в землю охотников. Если бы не сила, которой мы обладали, найти нам здесь верную смерть. Ты, наверное, не знаешь, но принадлежишь народу, ничем не уступавшему когда-то эльфам, среди которых мы жили давным- давно, — он остановился, костлявые руки его нервно задвигались, — потом произошло. . беда. . Мы покинули великий город. Не знаю, сколько лет продолжались наши странствия, но с каждым днем силы нас оставляли. Последнее, что имели, мы вложили в эту плотину, в дома и поля, ради той жизни, которой живете вы. Мы надеялись обрести покой и мир, и запечатали подземелье плотины до того дня, когда кто-то из наших потомков найдет дорогу в заветный город и укажет путь нам, — голос его срывался, — мы ждали год за годом, века, и никто не приходил! Никто из вас не выполнил нашего наказа! Будьте вы все прокляты! Никто из этих никчемных, бесполезных людишек не вспомнил о нас! А мы ждали и мучились, и не могли покинуть этого места до наступившей минуты! Мы день за днем наблюдали, как вы наслаждаетесь жизнью, собираете урожаи, пируете и женитесь. Нам ничего не оставалось, как только ждать и надеяться.
— Надеяться, — эхом отозвалось в зале.
— Но хватит! Уже который век мы не надеемся, а ждем случая, чтоб покинуть это ненавистное место. Хэйлстоун будет разрушен! — мертвецы затопали ногами и одобрительно закричали.
Они повторили это десяток раз, все подземелье тряслось, и эхо вновь и вновь выносило городу приговор.
— Все будет кончено!
— Нет. . вы не можете, — Билл едва шевелил бледными губами.
— Что? Он говорит с нами?
— Нельзя этого делать! — Билл закричал и сам вздрогнул от неожиданности.
— А ты знаешь, какого это, быть запертым здесь тысячу лет и наблюдать, как в долине протекает счастливая жизнь, построенная нашей кровью! Постоянно испытывать муку от злых лесных духов и всякой нечисти. Да, в этих краях задолго до нас всем распоряжалась темная сила, и она не простила нам вмешательства!
— Разве уничтожив город, вы обретете мир?
— Нет, но мы уйдем отсюда.
— Куда?
— Какая разница, Уильям Кэрриган! Ты умрешь, как и другие жители Хэйлстоуна.
— Нет, подождите, а что, если прямо сегодня кто-то отправиться на поиски затерянного города?
— И кто же?
Билл некоторое время подумал.
— Я. .
Мертвецы разразились хохотом.
— Ты, Билл часовщик, который шкатулку месяцами починить не может?
— Я смогу, только вы скажите, как это можно сделать?
— А ты, к тому же, еще и глуп. Если бы мы знали, как. Спроси Эдварда Фортейла, он потомок нашего звездочета, — они продолжали ухмыляться.
К Биллу начало возвращаться самообладание.
— Сколько времени у меня есть?
— Время, это самая дорогая вещь на свете, его всегда мало. До следующего урожая, — толпа взволновалась, — я сказал, до нового урожая! Но если ты не справишься, камня на камне не останется в Хэйлстоуне. Ты не знаешь, как сильно можно возненавидеть создание собственных рук! Поторопись, Билл Кэрриган!
Мертвецы расступились, открывая дорогу в темный коридор.
— Что же случилось? Какая беда? — Билл поднял фонарь.
— Иди, пока я не передумал! — взревел его собеседник. Он, как и все остальные, уже многого не помнил.
Билл пустился наутек, придерживая очки одной рукой, хотя сейчас они были абсолютно бесполезны.
Различить что-либо в вихре его чувств и мыслей было невозможно. Как при сильном ударе или толчке, в воздух взлетает миллиард пылинок, мирно покоившихся еще секунду назад, и незаметных до того, как они закроют собой солнечный свет.
Билл пару раз свернул не туда, сделал лишний круг, но все же вышел из лабиринта подземных коридоров.
Тут среди серой пыли блеснула звездочка — у Билла появилось неотложное дело.
