ситуационного действия. Это положение, конечно, имеет не абсолютное, но
относительное значение. Оно по казывает, что независимо от абсолютной степени
подвижности динамики относительная ее подвижность всегда больше в области
мышления, чем в области действия. Например, у слабоумного ребенка вообще
тугоподвижная динамика, но эта тугоподвижность выражена м еньше в мышлении, чем
в действии. Если исходить из огромного количества фактов, приведенных Левином, и
тех, которые мы могли установить в своих экспериментах (речь о них будет идти
ниже), необходимо допустить, что дело обстоит иначе, чем его показывает К. Левин.
Существует не два сорта динамики, независимых от характера функций, которые
приводятся в движение динамическими процессами, и не два сорта деятельности,
независимых от лежащих в их основе динамических систем, но существует два
единства динамических фу нкций: мыщление и реальная деятельность. То и другое
имеет свой динамический аспект. Это значит, что мышлению как определенному виду
деятельности присуща динамика особого рода, определенного типа и сорта, точно
так же, как реальному действию присуща своя система в динамических системах
столь же определенного типа и свойства. Вне определенного вида конкретной
деятельности не существует двух видов динамики. В абстракции (в целях
теоретического изучения) мы можем их отделить от связ анных с ними видов
деятельности, но при этом всегда должны помнить, что мы отвлеклись от
действительного положения вещей и что в реальности динамика не существует вне
той функции, которую она приводит в движение.
Но мы знаем также, что оба вида деятельности-мышление и реальное действие-не
представляют отдаленных друг от друга непроходимой пропастью областей; на деле в
живой действительности мы на каждом шагу наблюдаем переход мысли в действие и
действия в мысль. Следовательно, и обе динамические системы-более подвижная,
связанная с мышлением, и менее подвижная, связанная с действием,-также не
изолированы друг от друга. На деле должен наблюдаться и на каждом шагу
фактически наблюдается переход текучей динам ики мысли в твердую и застывшую
динамику действия и обратно-переход косной и скованной динамики действия в
текучую динамику мышления. Наметим несколько основных моментов, которые помогут
развить эту основную мысль.
Прежде всего на первый план выступает та принимаемая Левином за общую, а на
самом деле частная закономерность, которая обнаруживается в зависимости мышления
от аффективных и динамических процессов. Общая динамика психологического поля,
заставляющая нас думать и действовать, лежит всегда в начале интеллектуальных
процессов. Как наши действия возникают не без причины, а движутся известными
динамическими процессами, потребностями и аффективными побуждениями, так и наше
мышление всегда мотивировано, в сегда психологически обусловлено, всегда
вытекает из какого-либо аффективного побуждения, которым оно приводится в
движение, и направляется. Мышление, немотивированное динамически, так же
невозможно, как беспричинное действие. В этом смысле еще Спиноза определяет
аффект как то, что увеличивает или уменьшает способность нашего тела к действию
и заставляет мышление двигаться в определенном направлении.
Таким образом, динамическая обусловленность одинаково присуща мысли и
действию. Но динамические побуждения в мышлении отличаются, как это признает и
сам Левин, большей текучестью. Мысли присуща большая подвижность и свобода в
протекании динамических п роцессов, в их сцеплении, замещении, коммуникации и
вообще во всех связях, которые могут устанавливаться между отдельными
аффективными побуждениями. Поскольку в мысли представлена, или отражена, так или
определенным образом действовать, так как и то и другое противоречит коренному
аффекту, вызываемому в нас этими вещами. Мы, например, как показал Минковский,
не в состоянии систематически мыслить о собственной смерти, точно так же, как мы
не в состоян ии сделать что-либо такое, что вызывает у нас резко отрицательное
аффективное отношение. Само собой разумеется, что аффекты, связанные с вещами,
выступают в мысли в чрезвычайно ослабленном виде. Палка не сгорает в мысленном
огне, воображаемая собака н е кусается, и даже ребенок легко может в мыслях
двигаться в таком направлении, которое совершенно закрыто в актуальной ситуации.
Как говорит Ф. Шиллер, мысли легко уживаются друг с другом, но жестоко
сталкиваются в пространстве. Поэтому, когда ребенок начинает в какой-либо
актуальной ситуации мыслить, это означает не только изменение ситуации в его
восприятии и в его смысловом поле, но это означает, в первую очередь, изменение
в его динамике. Динамика реальной ситуации, превратившись в текучую динамику
мысли, стала обнаруживать новые свойства, новые возможности движения,
объединения и коммуникации отдельных систем. Однако э то прямое движение
