динамики от актуальной ситуации к мысли было бы совершенно бесполезно и не
нужно, если бы не существовало и обратное движение, обратное превращение текучей
динамики мысли в жесткую и прочную динамическую -систему реального действия.
Трудность выполнения ряда намерений как раз и связана с тем, что динамику мысли
с ее текучестью и свободой надо превратить в динамику реального действия.
Этот переход динамики действия в динамику мысли и наоборот обнаруживает, как
показывает эксперимент, три основные фазы, которым соответствуют три основные
проблемы аффективной динамики: 1) превращение динамики психологического поля,
динамики ситуации в динамику мышления; 2) развитие и развертывание динамических
процессов самой мысли, ее обратное превращение в динамику действия. Действие,
преломленное через призму мысли, превращается уже в другое действие,
осмысленное, осознанное и, следовательно, произвольное и свободное, т. е.
стоящее в ином принципиальном отношении к ситуации, чем действие,
непосредственно обусловленное ситуацией и не прошедшее через это прямое и
обратное превращение динамики.
В том, что Левин отрывает проблему динамики от проблемы интеллекта и не видит
связи между ними, коренная методологическая ошибка его теории. Эта ошибка
сказывается не только в динамической теории умственной отсталости, но прежде
всего и главным образом в его общей теории аффекта и воли. Так, Левин считает
замечательным, что человек обладает свободой в образовании каких угодно, даже
бессмысленных, намерений и соответствующих им динамических потребностей. Эта
свобода характерна для культурного челов ека. Ребенку и примитивному человеку
она присуща в неизмеримо меньшей степени и отличает человека от близких
родственников в животном мире гораздо существеннее, чем его более высокий
интеллект.
Действительно, новые возможности разумного и свободного действия, которым
располагает человек, являются, по-видимому, его отличительной чертой от
животных. Это имеет в виду Энгельс, когда говорит, что ни одно животное не могло
наложить на природу печать своей воли и только человек смог это сделать (Маркс
К., Энгельс Ф. Соч., т. 20).
Разумеемся, сам по себе более высокий интеллект человека по сравнению с
животным не имел бы никакого реального значения в жизни и истории человека, если
бы он не был связан с совершенно новыми возможностями деятельности, да и сам
интеллект человека не мог бы развиваться вне условий специфической человеческой
деятельности, в частности вне труда. Величайшим заблуждением Левина является
противопоставление свободы человеческого действия его мышлению. Мы знаем, что
свобода воли есть не что иное, как осо знанная необходимость, как господство над
природой.
В наших исследованиях высших психологических функций мы всегда видели, что
осмысленное и активное запоминание и внимание-это одно и то же, только взятое с
разных сторон: что можно с таким же правом, с каким говорят о произвольном
внимании и логической памяти, говорить о логическом внимании и произвольной
памяти, что высшие психологические функции суть интеллектуализованные и волевые
функции в одно и то же время и совершенно в равной мере, что осознание и
овладение идут рука об руку. Во всем том, чт о составляет одно из самых
центральных положений нашей теории-в учении о высших психологических
функциях,-заключено целиком единство динамических смысловых систем. Осознанная
функция приобретает и иные возможности действия. Осознать-значит в известной
мере овладеть. Высшим психологическим функциям в такой же мере присуща иная
интеллектуальная, как и иная аффективная, природа. Все дело в том, что мышление
и аффект представляют части единого целого-человеческого сознания.
Вещи не меняются от того, что мы их мыслим, но аффект и связанные с ним
функции изменяются в зависимости от того, что они сознаются. Они становятся в
другое отношение к сознанию и к другому аффекту, и, следовательно, изменяется их
отношение к целому и его единству. Поэтому, если вернуться к упомянутому нами
примеру о единстве конкретности мышления, с одной стороны, и тугоподвижности
динамических систем-с другой, можно сказать, что всякой ступени в развитии
мышления соответствует своя ступень в разв итии аффекта, или, иначе, всякая
ступень психологического развития характеризуется особой, присущей ей структурой
динамических, смысловых систем как целостного и неразложимого единства. Косность
и тугоподвижность динамических систем столь же необходим о исключают возможность
абстракции и понятий, столь же необходимо приводят к полной связанности
ситуацией, столь же необходимо обусловливают конкретность, наглядность мышления,
в какой мере конкретность мышления, отсутствие абстракции и понятий
обусловливают косность и тугоподвижность динамических систем.
Если в реальном ситуационном действии мы наблюдаем подвижность и текучесть
