Джин думала отправиться в дом Дельфины – убедиться, что тот примет её после обряда очищения, а заодно посмотреть, долго ли придётся приводить его в порядок. Иджи, конечно, сказала, что можно занимать комнату сколько угодно, однако… От мысли о собственном доме, которого у неё никогда не было – мать обожала подчёркивать это, – на сердце теплело.
«Здесь тебе ничего не принадлежит, Вирджиния», – словно наяву прозвучала до боли знакомая реплика.
– К чёрту.
Она собрала волосы в высокий пучок, смочила затылок и шею водой из миниатюрного холодильника в углу. Этот совет Иджи когда-то выболтала ведьма по имени Рина Норен, заглянувшая на кофе, а Джин вновь оказалась в нужном месте в нужное время.
Лестница тонко, истошно скрипнула.
Не то чтобы на жилой этаж часто поднимались, подумала Джин. В конце концов, сейчас комнаты занимали только Ид и она сама. Шаги соседа – осторожные, едва слышные – она научилась распознавать в первые несколько дней.
Иджи тоже ступала иначе. К тому же она слишком хорошо знала, какие ступеньки скрипят, и просто перешагивала их. Тогда кому и что могло здесь понадобиться?..
Приникнув к двери, Джин затаила дыхание.
– Ты свихнулся?! – прошипела Иджи. Её голос Джин узнала бы где угодно. – Притащить его сюда…
– Выбора не было.
– Выбор всегда есть!
– Не в этот раз, – ответил Алекс. – На него нацелился кто-то из ваших.
Загадочным «им» мог оказаться только Ленни Дикинсон. Джин едва сдержала смех: насколько же паршиво обстоят дела в полицейском участке, если шериф обращается к мамбо, чтобы спасти серийного убийцу от гнева горожан. Впрочем, она видела всё сама. Обшарпанные стены, пара камер, трещины на потолке и сальная ухмылка Уолша-младшего.
Да, если это и есть оплот стражи порядка, дела хуже некуда.
– Кто-то из наших! – передразнила Иджи. – С ума сойти, Алекс.
– Давно ли двери открываются сами собой?
– В участке? Это невозможно.
– Расскажи ей, – попросил Алекс.
Дикинсон шумно откашлялся, переступил с ноги на ногу – Джин вновь услышала тонкий скрип, – и принялся говорить.
– Когда ты увёз кровососа, она посадила меня в соседнюю камеру. Бейли. Сказала, ты скоро вернёшься. Принесла чистые шмотки, потом куда-то ушла. Я вроде уже задремал, а потом в замке заскрежетало. Подумал, что очередной мститель наподобие того старика лезет с отмычкой.
– Но дверь открылась сама, – в тоне Иджи не было ни намёка на вопрос.
– Ага. Сама. Вроде как «давай, вали куда хочешь, ты свободен».
– Мог бы и свалить.
– Ну конечно! – Дикинсон фыркнул. – Чтобы ведьма типа тебя распахала мне глотку от уха до уха? Не пори чушь, мамбо.
– Да нужен ты ведьмам.
И всё же Джин подозревала, что в словах Дикинсона есть доля правды. Она не знала, на что способны вампиры в полной мере, но догадывалась: подобное умение едва ли входит в список их способностей. Члены общины, безусловно, были в несколько раз сильнее простых людей, общались между собой с помощью телепатии, двигались неестественно быстро. Но воздействовать на предмет, находясь от него за мили?
Оставался ковен.
Использовать Дикинсона в своих интересах сейчас, когда за его голову многие горожане расстались бы с хорошими деньгами, мог кто угодно. Почему бы это не сделать ведьмам?
Джин ещё не была знакома с новой Верховной, но хорошо помнила, как потемнел взгляд Афины, стоило упомянуть её замену. По слухам, которые расползались по городу с убийственной скоростью, можно было предположить: покойная тётушка Дельфина уступала Верховной немногим и с лёгкостью могла бы занять это место, когда придёт время.
Но Дельфина умерла, едва ли будучи готовой к смерти. Подозрительно.
– Я позвоню Верховной, – сдалась Иджи. – Если кто-то из нас и впрямь пытался добраться до него, она должна знать.
На минуту воцарилась тишина, а затем её голос, изменившийся до неузнаваемости, зазвучал так радостно, будто она звонила родной дочери:
– Приветствую, Верховная. Что? О, всё в порядке. А вы? Здорово! Знаете, у меня тут наш дорогой шериф…
Говорили они недолго. Верховная перебила Иджи на середине фразы, та попробовала возразить – но тщетно. В конце концов пришлось пообещать, что Алекс немедленно приедет в «Луизианский приют», после чего связь оборвалась.
«Приют» Джин видела лишь мельком – явно чей-то бывший особняк, перестроенный под гостиницу. В поисках комнаты она и не подумала соваться туда: догадывалась, что денег на долгий срок не хватит. К тому же, честно сказать, дом выглядел ещё мрачнее, чем бывшее жилище Дельфины, а с ним мало что могло сравниться.
Тётушкина внезапная смерть, выход из тюрьмы человека, который должен был провести за решёткой всю оставшуюся жизнь, а ещё раньше – смена Верховной, смена шерифа, и всё это после убийства губернатора… Кто-то неспешно вёл партию, и на доске мог оказаться любой житель Хэллгейта.
Джин боялась, что ей могут отказать, но всё же толкнула дверь.
– Это вы, – Дикинсон натянуто улыбнулся. – Давно не виделись, а?
– Как будто и не прощались.
