– В ковене не держатся ведьмы с мягкими сердцами, Алекс. Или слишком открытые. Некоторые даже столь глупы, что совмещают одно и другое. Здесь имеет значение, насколько ты мощна, изворотлива и готова ли пойти по головам, чтобы получить желаемое.
– А Юджина?..
– Она стала Верховной. Успешно совмещает все эти качества – куда успешнее, чем другие.
Шэдоу умолкла, снова тревожно озираясь. Наконец она не выдержала: подошла к двери и приладила на ручку амулет, издалека напоминающий раздавленного паука. Едва соприкоснувшись с дверью, амулет полыхнул синим и тут же погас, снова притворяясь обыкновенной безделушкой.
– Надо было раньше сообразить… Ну да ладно, чего уж теперь. Так или иначе, думаю, ты идёшь по ложному следу.
– Проверить не помешает.
– Алекс, – в голосе Шэдоу прорезался металл, – не лезь к ковену, пожалуйста. Если Дикинсона выманивал кто-то из наших, я узнаю. Но от Юджины лучше отвяжись. Правда… Даже мы до конца не представляем, на что она способна.
Пытаясь отвлечь её, Алекс перевёл тему и упомянул последнюю встречу с Иджи. Слова о склочных стариках в голове Шэдоу заинтересовали, но явно не удивили.
– Получается, это не слухи, – ответила она. – В ковене говорили, что бабушка Иджи хранила память предков минувших столетий и могла говорить с их духами, а перед смертью передала ей этот дар.
– И они…
– Сидят у неё в голове? В некотором роде да.
Алекс живо представил, каково это. Скорее всего, через пару месяцев он свихнулся бы и до конца жизни торчал в психиатрической клинике. А Иджи черпала из подобного кошмара силу! И выглядела, надо сказать, бодрой и полной жизни.
Ковен собрал под одной крышей – выражаясь фигурально, конечно, – удивительных женщин. Теперь Алекс понимал, почему, несмотря на давнюю вражду, вампиры поддерживали с ведьмами пусть хрупкий, но всё же нейтралитет. Начнись между ними война – и непонятно, кто выйдет победителем.
Они посидели ещё немного. Шэдоу угостила Алекса травяным чаем, от которого голова становилась на удивление ясной, а страхи отступали. Не раз он пытался выведать у неё рецепт, но снова и снова терпел поражение: похоже, в ковене было не принято делиться.
– Я знаю, о чём ты думаешь, – сказала она уже в прихожей. – Отступи. Позвоню сразу, как обнаружу что-то важное, обещаю.
Алекс кивнул и взялся было за дверную ручку, но Шэдоу успела остановить его.
– Носишь стража с собой?
– Всегда.
– Покажи-ка.
С того дня, как Алекс наведался в «Луизианский приют», ониксовую фигурку, подаренную когда-то Шэдоу, он хранил в потайном кармане брюк прямо под ремнём – выше вероятность, что не потеряется. Что бы ни случилось, Шэдоу советовала не расставаться с каменным стражем.
Он чуть ослабил ремень, доставая амулет. За столом или в машине фигурка врезалась в тело, но Алекс быстро привык к этому. Иногда, говорила Шэдоу, ради безопасности идёшь на жертвы. А это, считай, и не жертва вовсе – так, пустячок.
– Одалживал его кому-то? – спросила она быстро.
– Дикинсону. Он ждал снаружи, пока я говорил с Юджиной. Потом сразу забрал.
– Вовремя забрал.
Алекс разжал кулак. Фигурка на его ладони, некогда гладкая и холодная, потемнела и выглядела обуглившейся. Очертания её чуть исказились, точно неистовое, уничтожающее всё на своём пути пламя не пощадило даже оникс и хотело растопить его, но лишь оплавило.
– Мало тебе было врагов, – с досадой сказала Шэдоу. – Решил собрать полную коллекцию.
Каменный страж под её взглядом дрогнул и рассыпался.
Днём позже, сидя в кабинете, Алекс в очередной раз подумал, что с немногим ему повезло в жизни так, как с друзьями. Новый защитный амулет давил на живот там, где совсем недавно покоилась фигурка, в кружке вместо дрянного кофе был тот самый травяной чай – Шэдоу, услышав, как он помогает, всучила Алексу целую бутылку прямиком из холодильника, и теперь тот растягивал напиток как мог.
Неуважительный тон, по словам Шэдоу, обошёлся довольно дорого. Оставь Алекс стража Дикинсону – и, скорее всего, на следующий день рухнул бы посреди участка с сердечным приступом. На такой-то жаре, с учётом рабочей нагрузки… Никто бы и не подумал на магию.
Едва ли Верховная сочла его врагом – скорее просто предупредила, что соваться к ковену не стоит. Быть может, в больнице его даже сумели бы откачать. Однако Юджина не мелочилась, и от этого становилось страшновато.
Алекс поймал себя на том, что думает о ней куда чаще, чем она того заслуживает, – и не реже о Люсьене. Последний не сказал ничего, что могло бы напугать, но именно это и показалось подозрительным. Любой житель Хэллгейта с детства учился улавливать слухи на улицах и отделять ценные сведения от шелухи, и Алекс не был исключением. Сплетни, которые ходили о Люсьене, казались одна хуже другой, но лишь кое-что могло заинтересовать по-настоящему. Старожилы судачили, что Люсьен когда-то управлял общиной бок о бок с древней вампиршей по имени Эмилия, однако едва не убил её. Та и сейчас жила в Хэллгейте, но вне зависимости от происходящего за стенами её дома оставалась затворницей.
