В любом случае, утром я должна прийти к сыну спокойной и отдохнувшей. Так что пора было спать. Тем более, что на просторной кровати с нежными простынями это куда приятнее.
И я уснула. Буквально провалилась в сон. Но уже скоро мне пришлось проснуться, потому что я услышала шум. И когда открыла глаза, тот тут же в испуге села, прижав к груди покрывало.
Напротив моей постели стоял Нафиз. В комнате, освещённой лишь бледным светом луны, его глаза блестели нездорово. Кажется, он был пьян.
– Что тебе нужно? – я постаралась сказать твёрдо.
– Ты теперь моя жена, Хэриб, – ответил он, не сводя своего тяжёлого тёмного взгляда. – И у нас брачная ночь.
– Нафиз… – выдохнула я шокировано.
Я чувствовала себя растерянной. Не понимала, что сказать или как должна реагировать. Продолжала сидеть, напряжённо прижимая покрывало к груди, когда Нафиз сбросил брюки и поставил одно колено на край кровати.
– Я уже говорил тебе, Хэриб, что отныне ты не имеешь права звать меня по имени. Теперь я для тебя Господин или Хозяин.
Невозможно. Нельзя.
Я не хотела, чтобы между нами сейчас случилось то, что ранее случалось только по желанию, ведомому страстью. Наша близость каждый раз была особенной.
А сейчас… Она принесёт лишь боль нам обоим. Не физическую, нет. Её можно стерпеть. Боль душевную.
Я не смогу отдаться ему по воле и с желанием. А он не готов взять меня нежно и со страстью.
Это будет битва. Сражение, которое не принесёт никому удовлетворения.
Да и… мне попросту страшно.
Нафиз другой. И я боялась его. Боялась силы его обиды и ненависти, которую он сейчас захочет выплеснуть.
– Ты пьян, мой господин, – я решила не идти с ним на конфликт. Особенно сейчас.
– Нам запрещено пить на свадьбе. Но я позволил себе немного вина, потому что мне нужно было унять тот зуд в пальцах, то дикое желание сжать их на твоей шее, Хэриб.
Я сглотнула, опасаясь говорить что-то в ответ. И что делать – не знала.
– Ты хотела быть моей женой? Будешь, – он выдернул покрывало из моих рук и отбросил в сторону. – Я тоже когд-то хотел этого. Но теперь всё будет иначе.
Он наклонился, навис надо мною, а я вжалась в подушки затылком. Мечтала, чтобы кровать стала зыбучими песками и поглотила меня, спрятав, укрыв от его острого, обжигающего взгляда.
– Что ж, – прошептала. – Твоё право, мой господин.
Я знала, я помнила, как сильно ему нравилось, когда я была активна в постели. Когда наш секс напоминал танец, и его партия сменялась моей, а потом наоборот. Он получал удовольствие не только наслаждаясь мною, но и той отдачей, той страстью, что разжигал во мне.
Сейчас он этого не получит. Придётся довольствоваться лишь моим телом.
Нафиз замер, вглядываясь в моё лицо. Засомневался? Ожидал иной реакции?
Его пальцы осторожно прикоснулись к моим губам. Провели сначала по верхней, потом, слегка надавив, по нижней. А я сжала зубы, чтобы даже ни один мускул не дрогнул.
Он будто ласкал, но я знала, понимала, что сейчас Нафиз был на это не способен. Я ошиблась, он был не пьян. Выпил, но не пьян. Его глаза блестели не от вина, а от желания возмездия. Желания причинить мне боль в ответ, как ему причинила я, с которым полностью трезвым он смириться не мог.
– Нет, – процедил он сквозь зубы. – Ты будешь сопротивляться, Хэриб.
У меня перехватило дыхание, когда он с силой порвал на мне ночную сорочку, оголив грудь. Яростная вспышка в его глазах вдруг сменилась каким-то диким, обжигающим пламенем.
Но я заставила себя остаться неподвижной. Пусть берёт. Берёт и уходит, чтобы остаток ночи я смогла порыдать в одиночестве, жалея себя.
И тогда Нафиз рванул рубашку вниз до конца, обнажая меня перед собой до конца. Прикоснулся к груди, накрыл её ладонью и сжал. Ощутимо, почти до боли. Перекатил между пальцами сосок, сдавливая и наблюдая за моей реакцией. А потом, цепляя пальцами кожу, провёл рукой ниже. Остановился у сведённых бёдер и вклинил резко ладонь между ног, сжал промежность, всё ещё наблюдая за моим лицом.
– Чего же ты медлишь? – всё же не выдержала я, сев и едва не столкнувшись с ним лбом. – Чего тянешь? Бери! Сделай это так, как хочется! Ну же,
Он этого ждал? Этого хотел? Вот!
Но Нафиз вдруг сорвался с кровати, схватил меня за запястье и тоже стащил. Подтянул к зеркалу и повернул лицом. Прижался сзади, положив ладонь на горло, и заставил посмотреть на него через отражение.
В комнате было темно, но изображение нас обоих читалось ясно. То, что было в глазах обоих.
– Посмотри, Хэриб, что ты сделала с нами, – прошипел, сжимая пальцы на моём горле чуть сильнее, и от его слов у меня стало очень горячо внутри, в груди. – Ты всё испортила. Сломала. Убила. Я тебя ненавижу, Ксения. За боль, что ты мне принесла. За любовь, которую я так и не смог вырвать из сердца. Пришлось вместе с ним выпилить из груди.
