– И мне нет. Хотя всегда предупреждал, если не приедет. Всегда. Звонил или, на крайний случай, писал сообщение. И… вообще – то он никогда, кроме двух случаев поездок в Дубай к Премьеру, и не отсутствовал ночью…
Ревность сменилась тревожным чувством. Оно затрепетало за грудиной, заныло. Нафиз мог не сказать мне, потому что не считал нужным, но Рамиру он очень уважал, её бы предупредил. И просто так бы не пропустил время с сыном.
А что если… если с ним что-то случилось?
Всю ночь я толком не спала. Крутилась с боку на бок, то забываясь в тревожном сне, то выплывая на поверхность. В груди ныло и саднило. Тревога тлела внутри, заставляя изнывать и представлять себе наихудшие сценарии.
И среди них, среди этих сценариев, пугающих жуткими картинами перевёрнутых посреди пустыни и наполовину засыпанных песком автомобилей, среди фантомных перестрелок и расползающихся по идеально белой ткани кандуры[11] алых пятен. Среди этого всего не меньшим страхов вдруг оказался страх, что он с другой.
Нет, не с Рамирой. К ней я ревновала, но как-то необъяснимо иначе. Будто понимала, что она мне не соперница. Но что если Нафиз так устал от наших с ним битв и печальных глаз своей первой жены, что попросту нашёл нам обеим замену. Некую спокойную гавань, где ему не нужно сражаться и не нужно оправдываться.
Утро наступило, и никаких новых вестей о шейхе не пришло. Едва дождавшись завтрака, я поспешила в столовую, надеясь увидеть там Рамиру и, возможно, узнать от неё хоть что-то.
Но она так же нервно ждала меня у входа. Так же глядела с надеждой в глаза.
– Ну что? – спросили мы одновременно.
И поняли, что не порадуем друг друга хорошими новостями.
Шёл третий день, как мы ничего не знали о местонахождении шейха. Рамира связывалась с кем-то по своим родственным линиям, но ответ был прежний. Ничего. Тишина. Кажется, её ещё и отругали, что лезет в мужские дела, а должна сидеть и покорно ждать. Что не её это женского ума дело.
– Ничего, – покачала она головой, отключив звонок, а на глазах её навернулись слёзы. – Я сердцем чувствую, что с ним что-то случилось, Хэриб.
Я попыталась успокоить её, но и сама чувствовала то же самое. Во всём дворце витало напряжение. Это ощущалось. Даже Петя вёл себя тише и был несвойственно капризным.
А потом вдруг, когда мы прогуливались во дворе с Петей, Рамирой и няней сына, за высоким забором, скрывающим дворец от лишних глаз, раздался шум автомобилей.
Ворота распахнулись, и два чёрных внедорожника въехали во двор. Из одного из них вышел водитель, а с задней двери Нафиз.
– Папа! – вскрикнул Петька и побежал по выложенной плиткой дорожке навстречу отцу. – Ты где был? Я соскучился!
Нафиз поймал сына ещё на подлёте и приподнял над собой. Улыбнулся ему и поздоровался сначала по – русски, а потом по – арабски.
Он был жив. Он был здесь.
Но и я, и Рамира заметили, как шейх вздрогнул, когда пересадил сына на левую руку. Выглядел он довольно уставшим, я бы даже сказала измотанным. Кандуры на нём не было, а светлые брюки и рубаха были испачканы.
Внутри меня вспыхнуло нестерпимое желание сделать так же, как и Петя, но я усилием воли заставила себя остаться на месте. Нафиз, неся ребёнка на руках, подошёл к нам с Рамирой. Она мягко взяла его ладонь и приложилась губами к пальцам. выражая свою радость его возвращению и любовь, а я… просто кивнула.
И получила такой же кивок в ответ. А Рамира ласковое поглаживание по щеке.
Вопросов ни я, ни она не задавали. Она из-за воспитания и понимания своей роли, а я от переизбытка чувств словно окаменела.
Подбросив сына ещё раз, Нафиз поставил его на землю.
– Верховный эмир завтра почтит своим присутствием нас. Приготовьтесь, – сказал он, а потом ушёл внутрь дворца.
Рамира вздрогнула. Она выглядела озадаченно, даже встревоженно.
– Кто такой верховный эмир? – спросила я.
– Президент, – ответила она. – Пойдём, нам нужно срочно всё сделать.
Вряд ли я осознавала всю честь, которая должна быть оказана визитом Президента Эмиратов дому шейха Абади аль-Айад, но понимала, что событие это знаковое.
Словно по взмаху волшебной палочки в лёгкой руке Рамиры, во дворце закипела активная деятельность. Прислужницы и прислужники рассыпались по дворцу с вёдрами и тряпками, натирая и без того идеальной чистоты полы и стены. Были заменены занавески, по оконным нишам разложены живые цветы, проверено каждое сопло фонтанов.
Рамира обсуждала с кухонной работницей, какое угощения будут приготовлены на завтра, какие напитки предложат гостям. Я же чувствовала себя лишней. Не понимала, что нужно делать, поэтому в основном провела весь день с сыном.
А ночью долго ждала. Мне хотелось задать десятки вопросов: где он был, что случилось. А ведь случилось же, я не слепая. В груди тревожно ныло, хотя Нафиз и вернулся, ощущение опасности будоражило, заставляя противные мурашки выступать на коже. В итоге у меня разболелась голова, и я уснула. А Нафиз ко мне так и не пришёл.
Утром Тамира разбудила меня рано и сказала, что мне нужно привести себя в порядок к встрече Президента.
