Трой потер воспаленные глаза — на него вдруг навалилась усталость. Многотонная, липкая. Да и самочувствие было не радужным. Что-то с этим гребаным оборотнем было не так. Трой глотнул крови, успокаивая рези в желудке (Исток все побери, ему еще и восьмидесяти нет! Какие рези? В его возрасте еще не полагается знать, где какие внутренние органы расположены) и послушно поинтересовался:
— В душе не знаю. Какие?
— В последнее время парень стал брать книги по классификации магических существ. Истории их становления, особенности существования и так далее. Кроме того, он запрашивал много медицинской литературы. И ещё — за последние полгода он перебрал все книги в библиотеке по латинском языку. Причём просил, как мне сказала тётушка-библиотекарь, «словари для перевода медицинской литературы».
Трой кивнул в знак того, что все услышал.
— Кромберг?
— Кромберга все тихо ненавидят. Но он из тех, кто плевать на это хотел. Учится все время, в столовой с книгами сидит. Кто-то его даже в туалете заставал с учебником. Правильно, зачем зря время терять? Он не принимает участия в жизни университета и своего курса. Он никуда не ходит — в плане кафешек, мероприятий. — Майкл хохотнул. — При всем при этом Кромберг этот себя в обиду не дает. Весь курс в один голос вспоминает историю, когда, будучи сосунком-первокурсником, Виттор по незнанию перешел дорогу кому-то со старших курсов. Ребята обиделись и решили его проучить. Далее рассказчики путаются в показаниях, у всех по-разному выходит, но итог один: эти «проучиватели» загремели в реанимацию на долгий срок. На самом деле, может статься, что первокурсник Виттор тут ни при чём, а просто стечение обстоятельств сыграло ему на руку. Так это или нет, но его побаиваются. Он ходит по коридорам университета, почитывает свои книжонки, и никто и слова не говорит. Все преподаватели в голос поют ему дифирамбы, ибо ум его — я сейчас цитирую — «подобен магическому пространственному карману, необъятному и бездонному». Короче, Кромберг настолько сосредоточен на учебе, что ничего вокруг не замечает, и, наслушавшись его сокурсников, я вообще удивляюсь, как он заметил труп. Думаю, если бы не шалунишка Чарли, то Виттор прошел бы по покойному Йозефу как ни в чем не бывало.
— Чейз?
— Чарли Чейз. Одногруппник Кромберга. Вообще непонятно, что он забыл на факультете истории, ибо чистейшей воды раздолбай, который выезжает только за счет спортивных достижений. У него с первого курса висят задолженности, и я не думаю, что к десятому курсу или даже к выпуску ситуация поменяется. Зато душа компании, дамский угодник, половину девчонок университета попользовал, еще за половиной охотится. Родители оплачивают его учебу и развлечения. Но хочу отметить, что в спорте — а занимается Чарли футболом — он достиг серьезных высот. Он выезжает на чемпионаты мира в составе сборной наших Земель. Университет его портрет повесил на доске почета. Знаешь, такие с надписями «мы гордимся»? Впрочем, о чем это я — конечно, знаешь. Сам на такой висишь который год подряд под слоем пыли. Преподаватели тактично молчат о его успеваемости, зато студенты от него в восторге. Как-то так.
Трой помолчал, переваривая информацию. Затем сказал:
— По камерам по обоим убийствам мне кратко доложи. Есть что-то полезное?
Камер в части парка, где окончил свой земной путь Йозеф, не было. Что касается Билли Смита, то в нужное время никто не входил и не выходил из его квартиры. Конечно, всегда оставался вариант с амулетами и заклинаниями невидимости, но даже они не помогут просочиться сквозь закрытую дверь.
Значит, портал.
Трой кивнул.
— Собирайся. Едем в… как там его?.. бордель «У Истока». Ну и названьице.
Он накинул куртку, когда дверь распахнулась, ударившись в стену, и в кабинет влетел растрепанный Закки. Он потрясал бумагами и победно улыбался. Трой посмотрел на многострадальную дверь и мысленно попросил у неё прощения.
— Та-дам! — пропел стажер, вскидывая кулак вверх. — Я это сделал! Кто молодец? Я молодец!
Подавив желание постучаться головой о стену, Трой спросил самым благожелательным тоном:
— У вас что-то срочное, стажёр Смайли? Если нет, оставьте на столе. У нас дела. Всего хорошего.
Закки помотал головой:
