Это было бы достойное для него наказание, страшнее любого изгнания. Но Кайри продолжала быть его другом и защищать его, и ее чистая преданность выбила его из колеи. Так делали Рэми, Тонвен и даже отец, а он не был достоин даже малой толики этой преданности. И ее чистая преданность выбила его из колеи. Он вскочил и заметался, сжав голову руками, словно у него началась мигрень, а потом обернулся и повысил голос:
– Как ты можешь это понять? У меня было все – целый мир лежал у моих ног. Вместо этого я рванулся за идеей, которая была обречена на провал. Я предал свою семью. Я убивал сам, другие убивали и умирали за меня. Тонвен, Рэми, мой отец и еще много тех, кого я даже не знал! Столько крови на моих руках, Кайри, а ты говоришь, что понимаешь.
Она не вздрогнула от его крика, не отвела от него взгляд. Все его ненавидели, включая его самого, но не Кайри. В глубине души он хотел, чтобы кто-то смотрел на него так, как она, хотя и не заслуживал этого. Орвис отступил на несколько шагов, дрожа всем телом, и отвернулся, не выдерживая ее взгляд.
Затем он услышал тихий шорох и почувствовал ее прикосновение. Кайри встала позади него и осторожно обняла, прижавшись к покрытой шрамами спине. Он вздрогнул, словно ощутил боль, но не отшатнулся.
– Какого цвета были глаза у мальчика из Севенака?
Орвис снова вздрогнул. Оно снова было у него перед глазами: белое изможденное личико, запорошенное снегом. Кайри безошибочно нашла событие в его жизни, сломавшее его, сделавшее его таким, какой он есть.
– Не знаю. У них уже не было цвета. Наверное, когда-то они были голубыми.
– Ты не хотел, чтобы с другими детьми случалось то же самое, что и с этим ребенком. Я могу это понять.
– И ты не осуждаешь? – он сжал кулаки, подавляя дрожь.
– Нет. Ты знал, что сделала я, но ты меня не осудил, – тихо сказала она, уткнувшись лбом ему в спину. Он чувствовал ее тепло сквозь куртку. – Поэтому и мне не важно, что было в твоем прошлом. Я всегда буду на твоей стороне, даже если все будут против тебя.
От ее слов у него на глаза навернулись слезы. Он был стойким, когда он был один, но когда его поняли, сдерживаться едва получалось. Он крепко сжал челюсть и накрыл ладонью руку Кайри, лежащую на его груди.
– Но все сделанное не исправить.
– Не исправить. Но можно построить что-то новое, совершить что-то важное, чтобы тебя снова считали хорошим человеком. И начать нужно с себя. Орвис, никто из твоих врагов не осуждает тебя настолько сильно, как ты сам себя осуждаешь. Ты должен простить себя.
Он повернулся к ней, и теперь уже Кайри оказалась в плену его рук. Он прижал ее к себе и погладил по голове, часто моргая. Волна ее тепла будто поглотила его, злость сменилась чувством нежности и привязанности к этой отзывчивой девушке.
– Я не уверен, но может быть, я уже сделал шаг к этому.
– Правда?
– Я ведь отказался от своих убеждений. Из-за тебя.
– Из-за меня? – тихо переспросила она.
– Да. Я совершил много ошибок, но не в этот раз. Я выбрал тебя, а ты хороший человек. Может, это значит, что и у меня еще есть шансы стать хорошим человеком?
Он хотел сказать ей, что путь, который он выбрал, был неверным, но он привел его к Кайри. Она появилась в самый темный период в его жизни и стала его единственным шансом на искупление. Он хотел сказать ей, что до нее он и не надеялся, что появится человек, рядом с которым ему захочется стать лучше.
Вдруг зашипела рация, и они оба как будто очнулись. Кайри выскользнула из его рук и приняла сигнал. Лицо Лютора было испуганным и усталым.
– Мисс Корнолли, – позвал он. – Как скоро вы будете на месте?
Кайри вопросительно подняла глаза на Орвиса, который жестом показал, что идти осталось немного.
– Полагаю, сегодня, – ответила она и вдруг забеспокоилась. – Что-то не так?
– Нет… Нет, все нормально, – неуверенно протянул он. – На меня снова напали эти ящеры. Один ранил меня в ногу.
– Рана серьезная? – взволнованно спросила она. Лютор поморщился.
– Нет, совсем нет, но… Она чертовски болит, и нога опухла. Я оказал себе первую помощь, но это не помогло… Мне нужен врач. Вы ведь врач?
– Да, Лютор, – заверила Кайри. – Держитесь, мы идем так быстро, как можем.
– Поторопитесь, – простонал он и отключил связь.
19
Последнее сообщение Лютора было тревожным, и Кайри попросила Гаарода ускорить группу. Он послушался, и они не останавливались до тех пор, пока не поднялись в горы. Горизонт впереди расплывался и вздрагивал, подернутый туманом. Фархам, чуть пригнувшись, левой рукой незаметно вытащил из ножен длинный кинжал и перебросил его в правую руку. Акванги о чем-то тихо перешептывались и держались поближе ко всем. Все они чуяли опасность.
– Впереди плато Гласена-Яр, что в на рипербахском означает «гора предателей», – пояснил Фархам, и глаза его в который раз просверлили горизонт.
