– Дани, я не об этом. Я о том, что ты не должна его бросать. Я, конечно, не предлагаю признаться ему в любви. Но и считать, что раз он ушел, значит, больше не нуждается в тебе, глупо. Думаю, он наконец-то протрезвел и тоже мучается тем, что напрягает тебя своими проблемами. Тебя, для которой он – чужой человек. Уверен, он полагает, что едва дочь родится, как ты исчезнешь из его жизни. Ты не должна этого делать, раз он тебе небезразличен. Останься его надежным другом, помогай, как и раньше. А время покажет… Может, и в нем зародилось светлое чувство, только в силу обстоятельств он считает его кощунственным. Как и ты… И потом, знаешь, любовь – это нечто более сложное, чем розовая влюбленность и сексуальное влечение. Настоящему чувству этого недостаточно. Любовь соткана из тысячи нитей, которые связывают двоих. И благодарность – не самая плохая нить в этой сети.
– Але, ты невероятный человек… Откуда в тебе столько мудрости? – с искренним восхищением произнесла Даниэла.
– Работа такая, – пожал плечами Алессио. – В моей профессии на все надо смотреть философски, иначе просто не выжить.
– Понимаю… Именно поэтому я так нуждаюсь в тебе…
– Ты всегда можешь на меня рассчитывать, Дани, несмотря ни на что.
– Как ты?
– Нормально, – криво усмехнулся Алессио. – Работаю, отсыпаюсь, снова работаю.
– Откровенность за откровенность? – предложила Даниэла.
– Что ты хочешь услышать? Закрутил ли я роман с мамой Элио? Нет.
– Почему?
– Не успел, – послышалась горечь в его голосе.
– То есть как «не успел»?! – распахнула Даниэла глаза. – С ней что-то случилось?
– Нет. Я так понял, она вернулась к мужу.
Даниэла сдвинула брови и расстроенно посмотрела на Алессио. Она слишком хорошо знала его, чтобы не уловить нотки душевных мук в его интонации.
– Значит, вы больше не общаетесь?
– Нет, – мотнул он головой.
– Мне жаль…
– Неважно, Дани! – прервал Алессио. – Ничего ведь не было между нами.
– Мне казалось, ты привязался к ним. По крайней мере, к Элио. Ты вообще выглядел, как его отец, – поделилась Даниэла своими впечатлениями.
– Но я не отец, – резко ответил Алессио. Разговор становился мучительным. – И в итоге все свелось к тому, что я остался один.
– Может, тебе только кажется, что это конец дороги, а в реальности это поворот… Может, тебе стоит бороться?
– За что, Дани?! Я никто для Элио. И для его мамы я лишь герой, который спас ей жизнь. Мы никогда не говорили с ней о любви. Оставим этот разговор. – Алессио махнул рукой. Он не был мазохистом и не любил теребить раны. Да и в целом всегда придерживался мнения, что кровоточащей ране следует обеспечить покой, а не ковыряться в ней, тогда она затянется быстрее.
– Нда… – грустно усмехнулась Даниэла после некоторого молчания. – Все эти экстраординарные события позволили нам спасти кому-то жизнь, но разрушить свою собственную…
– Ты ощущаешь свою жизнь разрушенной? – с интересом глядя на нее, спросил Алессио.
– Не знаю, – вздохнула Даниэла. – Наши отношения разрушены. Мы теперь с тобой, как два одиноких брошенных пса… И соединиться обратно в счастливую пару вряд ли получится…
– Но меня бесконечно радует, что наши разрушенные отношения остаются теплыми, как бы странно это не звучало. Может, однажды все изменится…
– Алессио! – появился из ординаторской Луиджи. – В операционную!
– Дани, поболтаем как-нибудь, – встрепенулся Алессио. – На роды приду, сообщи только время и номер палаты.
– Обязательно, – улыбнулась Даниэла. – Беги, я занесу чашку в ординаторскую.
– Спасибо большое! Чао! – чмокнул он ее в лоб, всунул в руки свою чашку и бросился по коридору, догонять коллегу.
Теперь Даниэле предстояло сообщить о будущих родах Джерардо. Сначала она собиралась сделать это коротко и сухо: при помощи смс. Но разговор с Алессио изменил ее решение.
