– А ты? – парировал Джерардо. – С твоей-то загруженностью на работе, учитывая, что ты всю жизнь безвылазно проводишь в клинике и совершенно не разбираешься в человеческих отношениях.
– Неужели?! – возмутилась Даниэла. – Если хочешь знать, мы расстались с моим кардиохирургом и остались с ним близкими друзьями. Именно он придет поддержать меня морально… – Она прикусила язык. В ее планы не входило выдавать, как она сама боится этих родов, в которых именно от нее будет зависеть жизнь ребенка. – Друг – это тот, кто подставит плечо в трудный момент, протянет руку и не даст упасть в бездну. И сделает это просто так,
– Ты… не вернулась к любимому мужчине? – настороженно спросил Джерардо. Она одарила его недобрым взглядом, но не удостоила ответом. – Но почему? Разве любовь заканчивается вот так, в один миг без видимых на то причин? – со странной интонацией спросил Джерардо.
В этот момент в дверь постучали. Это официант принес кофе. Поставив поднос на письменный стол, он удалился, а Джерардо вернулся в свое кресло.
– Иногда чувства изменяются… – проговорила Даниэла с отсутствующим видом, глядя в окно. – Или приходят другие… – Она сильно вздрогнула от собственных слов и поспешила продолжить с наигранным сарказмом: – Однако моя личная жизнь тебя не касается. Я пришла не за тем, чтобы обсуждать мои проблемы, а за тем, чтобы сообщить тебе, что через неделю родится твоя дочь. Придешь на роды?
Джерардо откинулся на спинку кресла, запрокинул голову и закрыл глаза. Даниэла, воспользовавшись случаем, впилась пытливым внимательным взглядом в его лицо. С момента их последней встречи, он осунулся еще больше. Щеки совсем ввалились, это было видно даже под густой щетиной. Плотно сжатые тонкие губы застыли в мучительной гримасе.
– Что такое? – нахмурилась Даниэла. –
Джерардо медленно приподнял веки и устремил на нее душераздирающий взгляд. В его глазах снова отразился целый шторм, целая буря сильнейших чувств.
– Я боюсь, Дани… – проговорил он едва слышно. – Я боюсь, что ребенок не выживет. И в то же время – что он выживет, но всегда будет напоминать мне о том, что отнял жизнь у моей жены… Будет напоминать мне о том, что я не уберег ее…
– Твоя дочь никоим образом в этом не виновата! – пылко прервала его Даниэла, пораженная его глубоким самобичеванием. – И ты не виноват! Твоя жена хотела ребенка, страстно хотела, как и я! И она рискнула!
– Это был неоправданный риск! – Глаза Джерардо запылали.
– Да какая разница?! Мы часто идем на любой риск ради того, чтобы быть счастливыми! И если хочешь знать мое мнение, я бы тоже рискнула! Если бы только кто-нибудь мне сказал, что я могу забеременеть, но, вероятно, умру, я бы приняла вызов… – Ее подбородок задрожал. Даниэла замолчала, а глаза начали стремительно наполняться слезами.
Джерардо потрясенно смотрел на нее. В ее взгляде пылало такое страстное желание иметь ребенка, как у его жены когда-то! Только он не разделял его, не понимал, ему казалось абсурдным рисковать жизнью ради призрачной надежды. Но глядя в глаза Даниэлы, он наконец понял, что это желание сильнее разума. И его жена хотела использовать маленький шанс, предоставленный судьбой, чтобы исполнить мечту. Шанс, которого была лишена Даниэла, что делало ее глубоко несчастной…
С минуту они молчали, пронзительно глядя друг на друга. Наконец Даниэла не выдержала: сделав два шага назад, она круто развернулась и стремглав бросилась к двери, чтобы выбежать из кабинета.
Джерардо вскочил, кинулся за ней и, настигнув, крепко обнял сзади. Даниэла почувствовала себя зажатой в тисках, из которых не вырваться. Но она даже не предприняла такой попытки. Сил не было. И потом, ей нравилось нежное тепло, которое дарили его объятия. И умиротворение. Она сильно зажмурилась, чтобы промокнуть влажные ресницы.
Они стояли, застыв, слившись в одном тесном объятии, у самой двери. Ритм сердца Даниэлы начал выравниваться, мышцы расслабились. Вдруг она почувствовала жар дыхания чуть выше своего левого уха. А затем – почти неуловимое прикосновение губ к своей голове. Несколько секунд трепетного блаженства – и он разорвал объятия, отпрянул.
Даниэла робко оглянулась. В пылающем взгляде Джерардо отразилось сумасшедшее волнение и не менее сумасшедший испуг.
– Иди, Дани, – произнес он хрипло. – Увидимся в клинике. Напиши мне дату и время.
– Ты будешь присутствовать? В этом случае я должна подготовить…
– Нет, – прервал он резко. – Я подожду в коридоре. Я тебе уже достаточно рассказал, чтобы ты поняла причину, – отчужденным голосом произнес Джерардо.
– Я понимаю… – тихо ответила Даниэла.
Еще несколько мгновений они проникновенно смотрели друг другу в глаза.
– Иди, Дани, прошу тебя… – сдавленно проговорил Джерардо.
– Чао… – почти прошептала она и выскользнула из кабинета.
Настал долгожданный и очень волнительный день. Все было готово к тому, чтобы завершить длинный и нелегкий путь и дать жизнь новому человечку, судьба которого уже сложилась самым драматичным образом.
