Хирургический выбор полностью

Алессио облегченно выдохнул. По крайней мере, она жива и здорова. Но ситуация ему все равно категорически не нравилась. Никогда в жизни Даниэла не оставалась в квартире брата, хотя Роберто уже полгода назад уехал работать за границу. Даже если сложные роды – правдивый рассказ, нежелание возвращаться домой внушало беспокойство. Не первый раз экстренный случай задерживал ее на работе до глубокой ночи, но она всегда возвращалась домой.

«Надо будет поговорить с ней… Иначе это перерастет в нечто непоправимое…» – хмуро подумал Алессио и набрал ее номер.

– Чао, amore mio, как дела? – спросил он, едва в трубке послышался голос Даниэлы.

– Чао, amore, все нормально. Я сейчас тороплюсь, – сказала Даниэла, и Алессио понял, что она говорит правду: в трубке слышались ее быстрые шаги и гул неясных голосов – привычные звуки больницы. К тому же, Даниэла с кем-то по-деловому поздоровалась, что не оставило никаких сомнений. – Я перезвоню тебе чуть позже?

– Конечно. Когда ты вернешься домой? – полюбопытствовал Алессио.

– Не знаю. Видеоконференция у нас в полдень. Сколько продлится, и насколько затянутся потом обсуждения, я не могу предположить.

– А я хотел пригласить тебя в Парк монстров…

– В Парк монстров? – удивилась Даниэла.

– Да, Элиза посоветовала свозить туда Элио.

– Ах, – усмехнулась Даниэла. Нервозно, как показалось Алессио. – Нет, Але, не рассчитывай на меня, я могу задержаться, и тогда мы никуда не успеем. Я перезвоню, ладно? – добавила она поспешно.

– Хорошо! Удачи! – пожелал Алессио и с тяжелым сердцем отключил связь.

Сердце Даниэлы тоже потяжелело. Она даже замедлила шаг, окунувшись в тоскливые размышления. Свалившийся на нее экстраординарный случай и убитый горем Джерардо завладели всеми ее мыслями. И если поддержание беременности входило в круг ее обязанностей и предполагало, что она будет заниматься этим вопросом в рабочее время, то психологическую помощь Джерардо можно было назвать актом милосердия, добровольным самопожертвованием. Если бы не он, Даниэла совершенно без ущерба делу могла бы запросить проведение видеоконференции еще вчера или, наоборот, завтра. Или, в крайнем случае, сегодня, но так, чтобы не рвать на куски целый день. Если бы она назначила видеоконференцию на утро, пока Алессио с Элио отправились навестить маму мальчика, то потом Даниэла смогла бы поехать с ними в парк.

Но она не могла оставить Джерардо! Его сегодня утром должны перевести в обычную палату, и она хотела быть рядом, поддержать, поговорить. Пока Джерардо лежал в реанимации, никто его не навестил, никто о нем не побеспокоился, никто не ждал с нетерпением, когда он пойдет на поправку. Он не жаловался, но не нужны были слова, чтобы понять, каким потерянным и покинутым он себя ощущал. Его редкие и невольные, пропитанные чувством невыносимого одиночества признания полосовали сердце. Даниэла просто видеть не могла его молчаливую депрессию, особенно после того, как он, не справившись, решил свести счеты с жизнью. Она не считала его слабым. Она считала его сломленным. Рядом с ним, судя по его словам, не было никого, кто подставил бы плечо. Да и чувство вины, которое Даниэла считала совершенно беспочвенным, только еще больше подрывало его силы. Она не смогла бросить его в беде. Натура медика – человека, призванного помогать, – не позволила ей равнодушно отвернуться от него и заняться своими делами.

Но зато получалось, что она отдалялась от любимого мужчины, отказывалась от выходного с ним, от радости совместного времяпровождения ради спасения незнакомого и чужого человека. Правильно ли следовать инстинкту медика в ущерб личному счастью?

Даниэла нерешительно опустила руку в карман халата. «Может, перезвонить и попросить подождать?» – проплыла в голове неясная мысль.

– Даниэла! – окликнул ее мужской голос. Обернувшись, она увидела знакомого врача, того самого, который промывал Джерардо желудок. – Мне нужно поговорить с тобой!

– Что случилось? – Сердце Даниэлы екнуло.

– Страшного – ничего, – заверил медик. – Состояние здоровья твоего подопечного стабилизировалось. Держать его в реанимации смысла не имеет. Конечно, состояние у него не из лучших, но теперь им займутся гастроэнтерологи. Работы у них много, сложной, но интересной, – хмыкнул он иронично.

– Понимаю… – снисходительно усмехнулась Даниэла.

– А вот настроение мне его категорически не нравится, – заявил медик. – Нет, я понимаю, что в реанимацию люди приходят отнюдь не развлекаться. Всем больно, тяжело, страшно… Но таких потухших и равнодушных глаз я ни разу не видел.

Даниэла стиснула зубы, а коллега продолжил: