Хирургический выбор полностью

Пройдя лабиринтами коридоров, которые, казалось, никогда не закончатся, они, наконец, добрались до нужного корпуса. Вкатив каталку в небольшую светлую палату, медики помогли Джерардо переместиться на койку. В палате их было две, но обе оставались пустыми. Вообще, Даниэла заранее договорилась, чтобы к Джерардо, по возможности, никого не подселяли. Она считала, что пока его стоит ограничить в общении с незнакомыми людьми, чтобы они ненароком не нажали на какую-нибудь болезненную точку. А также чтобы ему не пришлось терпеть посещающих соседа родственников и друзей на фоне собственной ненужности.

Когда с размещением было покончено, и Даниэла с Джерардо остались вдвоем в палате, она взглянула на часы.

– Послушай, мне скоро нужно на видеоконференцию. По вопросу твоей дочери. А сейчас, чтобы ты не скучал, я принесла тебе плеер. Я вынула из магнитолы в твоей машине флешку. Полагаю, это твоя любимая музыка? – спросила она, протягивая свой маленький плеер с наушниками. Джерардо молчал, глядя на нее долгим пристальным взглядом. – Если хочешь, я могу записать еще какую-нибудь музыку. Если вдруг эта надоест… – добавила Даниэла, не дождавшись ответа. Потом вложила плеер в его безвольно лежащую ладонь. – После конференции я вернусь и принесу тебе книгу. Я нашла у тебя в машине «Сияние» Стивена Кинга. Ты ее читал?

– Да, – хрипло ответил Джерардо.

Даниэла не сдержала облегченный вздох. Она очень боялась, что книга не его, а жены, и лишь типично мужской жанр заставил ее рискнуть и уточнить.

– Отлично. Я принесу ее тебе. Кстати, скажи, что еще ты хотел бы почитать? Пока будешь читать эту книгу, я поищу другие.

Джерардо не сводил с нее пронизывающего взгляда.

– Дани… Спасибо за все, что ты делаешь для меня… Ты потрясающая… – произнес он с неописуемой благодарностью.

– Wow! Наконец-то комплимент, – с трудом усмиряя волнение, сказала Даниэла иронично. Но румянец, заливший щеки, выдал ее волнение. – Я уж боялась, тебя ничем не пронять.

Впервые за все время их знакомства губ Джерардо коснулась слабая улыбка.

Ранним утром Алессио и Элио вошли в вестибюль корпуса D. Больница явно нагоняла страх на ребенка, вызывала неприятные воспоминания и неукротимую тревогу. Элио сразу занервничал и крепче вцепился в руку Алессио, а в глазах запылала паника. Алессио потребовался один мимолетный взгляд, чтобы уловить его настроение.

Войдя в лифт, Алессио нажал кнопку с цифрой «7», а затем сел на корточки перед Элио.

– Tesoro mio, ты боишься?

Элио смутился, будто его застигли врасплох за поеданием конфет, и опустил глаза.

– Да, – тихо ответил он.

– Чего же ты боишься?

– Врачей…

– Неужели? Разве я страшный и делаю людям плохо? – игриво улыбнулся Алессио.

– Нет, ты хороший.

– Все остальные мои друзья в этой больнице тоже хорошие. И все мы объединены одним желанием: помочь и спасти. Но сейчас почему ты боишься? Ведь никто здесь не причинит тебе никакой боли…

– Моя мама теперь вся изрезанная? – на полном серьезе спросил мальчик.

– Изрезанная? – переспросил Алессио.

– Ты же сам говорил, что делал ей операцию. Значит, ты ее ножом резал? Папа мне так сказал, что хирурги режут ножами. Значит, из мамы кровь течет? – с неподдельным страхом спросил Элио. У него даже подбородок задрожал.

«Мадонна, какой идиот так запугал ребенка врачами?!» – пронеслось в голове Алессио. Но вслух он этого не сказал, помня, что этим идиотом являлся родной отец.

– Все совсем не так! – горячо возразил Алессио. Лифт остановился на нужном этаже, и они, держась за руки, вышли в коридор. – Так думают люди, которые никогда не были у хирурга. Откуда они это берут, я не знаю, наверное, бурная фантазия подсказала, – предположил Алессио, а сам судорожно соображал, как рассказать ребенку, что он не режет ножом, а пилит грудину электропилой? – На самом деле, большинство людей понятия не имеют, как работает хирург. Как-нибудь я тебе поведаю об этом, а сейчас скажу только одно: твоя мама не лежит изрезанная, и кровь из нее не течет. Хотя грудь у нее забинтована. Но ведь это не страшно! Разве ты никогда не разбивал коленки, чтобы приходилось их бинтовать?

– Разбивал, – подтвердил Элио.

– Вот видишь! Ничего страшного в этом нет. Так что мама твоя выглядит, как обычно, – заверил Алессио, очень надеясь, что ребенок не обратит внимания на изможденный вид своей мамы, неестественную бледность, физическое страдание, отражающееся в глазах… – Ну что, войдем? – кивнул он на дверь в палату.

– Войдем, – ответил Элио и еще крепче сжал руку Алессио, хотя было видно, что успокоить мальчика все же удалось: страх из взгляда исчез.

Алессио распахнул дверь, и они оказались в палате, залитой солнцем. Несколько мгновений Элио подозрительно присматривался к маме, лежащей на койке, а в следующую секунду с радостным криком бросился к ней. Стараясь скрыть боль, которую причиняли ей движения, Лилиана приобняла сына.

– Элио, amore mio, как ты?! – счастливо улыбнулась она, и слезы радости показались в ее глазах.