Нахмурившись, Даниэла ускорила шаг, будто хотела таким образом сбежать от неприятных мыслей. Вскоре ей это удалось, едва она вошла в кабинет, где собралась команда, объединенная самой необычной миссией: сохранить ребенка в утробе матери, которая практически мертва.
Каждый из членов команды уже изучил материал по теме и теперь должен был внести свои профессиональные соображения на этот счет, а затем скоординировать их с соображениями коллег. Даниэла внимательно вслушивалась в предложения медиков, жадно ловя каждое слово. У нее было стойкое ощущение, что на консилиуме решалась ее судьба. Она действительно слишком близко к сердцу приняла эту ситуацию.
После окончания консилиума, Даниэла еще раз перечитала примерный план мероприятий и отправилась в палату интенсивной терапии, где пребывала синьора Бранди. В палате дежурила медсестра, и Даниэла отпустила ее немного отдохнуть, а сама приблизилась к койке и посмотрела на монитор. Прибор отсчитывал бесперебойный пульс, температура тела неподвижно держалась на отметке 36,6 градусов, кровь исправно перекачивалась по венам, дыхание, пусть и искусственно поддерживаемое, было ровным. Бывшая пациентка казалась спящей…
Даниэла сосредоточила свое внимание на ее животе. Вторые сутки, урывая минутки между текущими делами и экстренными или осложненными родами, она забегала в палату, чтобы проверить показания приборов, подсоединенных к животу. Но в палате все время кто-то был: медсестра или анестезиолог. А теперь выдалась минутка, когда Даниэла осталась одна. Она застыла напротив экрана, вслушивалась в учащенное биение крохотного сердечка. Затем, обернувшись и удостоверившись, что по-прежнему пребывает в палате одна, положила на живот руку.
Некоторое время Даниэла сидела неподвижно, не отводя глаз от монитора. И вдруг под рукой почувствовалось слабое движение. Будто кто-то робко провел чем-то с той стороны по ее ладони, а потом, испугавшись, отпрыгнул и затаился. Сердце Даниэлы бешено заколотилось. Она застыла в ожидании, чтобы это волшебство вернулось.
– Эй, – прошептала она, склонившись к животу. – Чао…
Никакого движения, словно человечек, прятавшийся в утробе, забрался в самый дальний уголок и боялся высунуться.
– Интересно, какой ты будешь? – пробормотала Даниэла, мечтательно посмотрев на распечатанный снимок вчерашнего ультразвукового исследования. На нем было изображено еще пока совсем несуразное существо с непропорционально большой головой. Ножки ребенка терялись в затемнении, зато ручки были четко видны. Малыш растопырил пальчики, будто приветственно махал ей. Даниэле нестерпимо захотелось подключить аппарат УЗИ и рассмотреть плод во всех подробностях, но злоупотреблять без необходимости дополнительным исследованием она не имела права.
Тогда Даниэла прикрыла глаза и попыталась представить себе ребенка. Перед сомкнутыми веками возникли темно-карие глаза, очерченные черными ресницами. На переносице залегла мрачная складка, но глаза светились грустной нежностью…
И вдруг – новое слабое движение под ладонью, чуть более смелое, чем первое.
Даниэла натянулась, как струна, не шевелясь, будто впитывала в себя это движение, наслаждалась им. А малыш, похоже, успокоившись и осмелев, развернул в животе активную деятельность: принялся крутиться и время от времени пихать ее в ладонь. Даниэла, резко открыв глаза, даже испугалась, не случилось ли чего, что заставило плод так активизироваться, но все показания, выводящиеся на монитор, были в норме.
Сердце ее трепетало. Даниэла никогда в жизни не прикладывала руки к животу беременной так долго, никогда ей не доводилось так явственно чувствовать движение жизни под своими руками, и это ощущение было невероятным, волшебным!
Когда ребенок затих, она убрала руку. Вскоре в палату вошел анестезиолог и внимательно посмотрел на монитор. Убедившись, что сердце матери функционирует нормально, плод достаточно снабжается кровью и питательными веществами, а температура тела остается неизменной, он с удовлетворением заверил Даниэлу, что состояние женщины и ребенка стабильные.
Даниэла подождала, когда он выйдет, а сама, пока не вернулась дежурная медсестра, снова склонилась над животом и прошептала:
– Сейчас я пойду к твоему папе. Если получится, расскажу ему о тебе. Хотя вряд ли… Твой папа сейчас болеет… Но едва он выздоровеет, я обязательно расскажу ему, какая замечательная дочка у него растет. Он полюбит тебя, вот увидишь… Борись,
