Хирургический выбор полностью

– Родной отец никогда никуда его не возил, – сказал Сильвестро на ассизском диалекте, надеясь, что Алессио местный, хотя и понимая, что встретить нынче молодежь, владеющую языком предков, затруднительно.

Алессио, разумеется, почти не использовал этот язык в повседневной жизни, но в детстве, как и полагается, он часто слышал его от старшего поколения. Даже родители дома разговаривали на диалекте, общаясь между собой. Потому понять смысл фразы было нетрудно. А вот ответить – уже сложнее.

– Мне жаль, что ему так не повезло, – развел Алессио руками.

Сильвестро удовлетворенно улыбнулся уголками губ, а в глазах отразилось еще большее уважение. За знание диалекта, видимо, к которому современная молодежь относилась, как к ненужному пережитку прошлого. Алессио весело подмигнул ему.

– Мы пойдем, Сильвестро. А то время летит, а у нас еще куча дел. Я вижу, вы чувствуете себя лучше?

– Да, – подтвердил Сильвестро. – Вообще не пойму, зачем меня тут держат?

– Завтра я пообщаюсь с вашим врачом и выясню, как обстоят дела. До завтра!

– Чао! – Элио помахал дедушке рукой.

– Хорошей прогулки, – пожелал Сильвестро, улыбаясь.

Все-таки забежав в ближайшую panetteria20 за перекусом, совсем скоро Алессио и Элио мчались по автотрассе в сторону Бомарцо. Алессио снова вел машину достаточно осторожно, болтая с Элио обо всем на свете. В салоне играла музыка, и время от времени они начинали подпевать знакомым песням. Вдруг в магнитоле зазвучала композиция Marco Mengoni «Guerriero». Алессио никогда не вслушивался в текст, но в тот момент слова зацепили его внимание. В песне хриплый мужской голос обещал кому-то быть рядом, защищать от всех напастей, спасать от ночных кошмаров и печали, беречь от ошибок и злословия, помогать бороться со страхом. И призывал ничего не бояться. Алессио даже вспомнил клип на эту песню. Он почти не смотрел телевизор, только иногда в выходные дни включал спортивный или музыкальный канал. В этом клипе снимался мальчик, чем-то напоминающий Элио, а все эти обещания давал мужчина, облаченный в костюм воина. Он действительно всегда вставал за спиной мальчика, помогал ему и защищал его, оставаясь невидимым для остальных.

Алессио взглянул в зеркало заднего вида. Элио любопытными глазенками смотрел на проносящиеся мимо пейзажи, напевая себе под нос.

– Это песня про тебя! – вдруг сказал он и повернулся к Алессио. Их глаза встретились в зеркале заднего вида.

– Думаешь?

– Уверен! – засмеялся Элио и снова отвернулся к окну.

Алессио тяжело вздохнул. С каждым днем его все сильнее раздирали противоречивые мысли и чувства. «Элио не мой сын… – меланхолично подумал он. – Но я, кажется, начинаю к нему привязываться… Что-то вроде того, как я привязан к девочкам Элизы… Но они-то мои племянницы, а Элио мне никто! Вернутся домой Лилиана и Сильвестро, и я, возможно, больше никогда его не увижу…» Последняя мысль породила необъяснимую тоску.

– Ты ведь никуда не уйдешь? – внезапно спросил Элио, будто прочитал его мысли.

– В каком смысле? – Алессио вновь посмотрел на него через зеркало заднего вида.

– Вообще. Я хочу, чтобы мы всегда с тобой дружили.

– Конечно, Элио. Мы в любом случае можем остаться друзьями и время от времени ходить куда-нибудь вместе, – не очень уверенно ответил Алессио.

Но Элио не уловил эту неуверенность и, довольно улыбаясь, снова принялся созерцать умбрийские пейзажи за окном.

Добравшись до парка и оставив машину в тени раскидистых деревьев, Алессио прихватил из багажника пакет с водой и провизией, и, взяв Элио за руку, направился к входу. Купив билеты, а также вооружившись картой местности, любезно предложенной кассиром, они вышли из административного здания и оказались на широкой дороге. Полуденное солнце весьма сильно припекало, а у Элио не было никакой панамки на голове, потому Алессио поспешил поскорее преодолеть открытое пространство и скрыться в прохладе густого леса.

Придерживаясь указанного в карте маршрута, через некоторое время они нырнули в тень и, наконец, наткнулись на первую скульптуру: гигантского Геркулеса. Статуя была довольно грубо вырезана из глыбы серого вулканического туфа, покрытого зеленым мхом, отчего создавалось впечатление, что она стоит тут много веков. Алессио с любопытством просмотрел карту в поисках информации и выяснил, что этот парк был разбит здесь еще в 1552 году архитектором Пирро Лигорио – тем самым, который в свое время завершал строительство базилики Сан-Пьетро в Ватикане после смерти Микеланджело. Алессио перевел взгляд на скульптуру. Статуя не была прекрасной и не заставляла открыть рот от восхищения, но ее древнее происхождение вызывало интерес.