В больницу Алессио приехал в таком удрученном состоянии, в каком давно себя не помнил. Конечно, его настроение не было сравнимо с той мрачной удрученностью, которая накатывала, когда не удавалось спасти пациента, но настроение можно было назвать отвратительным. Однако едва он вошел в палату Лилианы, чтобы взять сумку с вещами, а она с искренней радостью улыбнулась ему, Алессио почувствовал, как за спиной расправились крылья. Он смотрел в ее сияющие глаза и тоже невольно расплывался в улыбке, ощущая, как душа становится легкой.
И вот они уже оказались на улице. Время близилось к полудню, потому солнце стояло высоко и довольно жарко припекало в тот погожий апрельский денек. Лилиана щурилась от ярких лучей, будто зверек, впервые выползший на свет после зимней спячки. За время пребывания в больнице она совсем потеряла румянец, но в ту минуту под воздействием свежего ветерка и весеннего солнца ее щеки порозовели. К ней словно возвращалась жизнь, хотя было видно, что она еще очень слаба: шла она медленно, а на лбу тотчас выступила испарина.
Алессио, надев на плечо ее спортивную сумку, предложил Лилиане свою руку. Она с благодарностью приняла этот жест и просунула ладонь ему под локоть. Так они и брели, будто семейная пара, к парковке.
Закинув сумку в багажник и усадив Лилиану на переднее сиденье, Алессио бросил на нее внимательный взгляд. Она казалась утомленной, будто все утро вручную отжимала виноград.
– Устала?
– Слабость какая-то умопомрачительная… – пожаловалась Лилиана.
– Именно поэтому я и настаиваю, чтобы в ближайшее время кто-нибудь помогал тебе по дому.
– Я очень благодарна тебе за заботу, Алессио. Посмотрим… Если соседи смогут помочь с продуктами, думаю, я справлюсь, – сказала она, а Алессио протестующе вскинул руку, но Лилиана не дала ему продолжить: – Обещаю, что если мне будет сложно, я воспользуюсь твоей рекомендацией. Кстати, когда, по-твоему, я вернусь к нормальному образу жизни? Кардиолог сказал, что мне уже даже гулять полезно.
– Смотря, что считать «нормальным образом жизни»? Ходить по магазинам или заниматься бегом?
– Увы, я не очень спортивная особа, – слабо улыбнулась она.
– Скажу честно теперь: тебя продержали в больнице чуть дольше, чем должны были бы. Я попросил, да и места имелись, – пояснил Алессио, отвечая на немой вопрос Лилианы. – Зато ты получила возможность восстановить силы. В принципе, ты можешь выполнять легкую домашнюю работу, при условии, что тебя не мучают боли в области груди. Но не стой у плиты или разделочного стола больше минут пятнадцати. А гулять полезно, это правда, но начинай с ровной местности, недалеко от дома, не спеша. То есть бегать за Элио по всему городу категорически не рекомендуется. А он у тебя мальчик подвижный и любознательный, чинно рядом идти не будет.
– Он сказал, ему очень понравилось гулять с тобой в том парке… – произнесла Лилиана, взволнованно глядя на его профиль. Правда Алессио не заметил этот ее взгляд: он уже вырулил на дорогу, а движение в тот час в городе было интенсивным.
– Мне тоже понравилось. Мы отлично провели время, – тепло отозвался Алессио, не отрывая взгляд от дороги.
– Удивительно, как легко ты нашел общий язык с чужим ребенком. Я даже предположила, что у тебя есть свой малыш… – несмело сказала Лилиана и замолкла, предоставляя ему возможность прокомментировать эту фразу.
Алессио метнул на нее молниеносный взгляд, затем улыбнулся с наигранной беззаботностью. С наигранной – потому что перспектива рассказать о своих отношениях с Даниэлой его не радовала. В тот момент он понял, что ему не хочется раскрывать тот факт, что он живет с другой женщиной, любимой причем, хотя Алессио осознавал, что это нечестно ни по отношению к Даниэле, ни по отношению к Лилиане. Но он оправдал себя тем, что не хочет этого вовсе не потому, что собрался изменять Даниэле и дарить призрачные надежды Лилиане, а потому что хотел сохранить ту хрупкую дружбу, что сложилась между доктором и пациенткой. Он уже немного узнал Лилиану и предполагал, что она прекратит с ним общение, если обнаружит, что он не свободен.
– Нет, своего ребенка у меня нет, – ответил Алессио. – Но у меня есть две племянницы! – напомнил он весело. – Кое-чему они меня научили, хотя я, конечно, не так много времени провожу с ними. Слишком загружен на работе.
– Представляю! – пылко воскликнула Лилиана. – Я прекрасно помню, как был загружен мой отец: уходил ранним утром, а приходил иной раз ближе к полуночи, иногда с пятнами крови на одежде.
Алессио рассмеялся, представив себе подобную картину. С ним такое, по правде говоря, не случалось, потому что у них в больнице на операциях использовалась исключительно одноразовая хирургическая одежда. Но еще лет тридцать назад, когда Алессио даже не задумывался о своей будущей профессии, ситуация была, конечно, совсем другой.
