Хирургический выбор полностью

За столом Лилиана больше молчала, зато мужская компания непринужденно болтала, перескакивая с темы на тему. Даже Элио время от времени вставлял какие-то по-детски смешные, но меткие замечания, и Алессио подметил, что ребенок унаследовал от дедушки тонкое чувство юмора. Наконец-то из глаз Элио исчезла тревога, и они засветились радостью. Хотя, конечно, все произошедшее не могло не отразиться на нем, потому в глазах еще застыло необычное для ребенка философское выражение.

Когда брускетты были съедены, а тарелка с сырной нарезкой опустела, Алессио, предупредив порыв Сильвестро подняться, встал и направился за сковородой с stringozzi. Длинная и тонкая паста, в самом деле похожая на шнурки, уже успела впитать себя соус из трюфелей и теперь только еще сильнее возбуждала аппетит своим ароматом.

После обеда, заговаривая Сильвестро зубы, Алессио собрал всю грязную посуду в посудомоечную машину и запустил программу. Затем повернулся к Лилиане:

– Собственно, я мог бы привезти вам продукты, пока есть время. Напишешь список?

– Dottore, нам также надо пыль вытереть, цветы полить, и еще пара дел для домработницы найдется, – вмешался Сильвестро.

Алессио рассмеялся, но не стал комментировать, а лишь вопросительно приподнял брови.

– Мне неудобно… – пробормотала Лилиана.

– Неудобно – это оперировать в варежках и ластах. Я жду список, dai! – подбодрил Алессио.

– А можно я поеду с тобой? – спросил Элио, забираясь к нему на руки, будто мартышка.

– Если хочешь, конечно, поехали! – обрадовался Алессио перспективе провести время с мальчиком.

– Элио, не надо напрягать доктора! Мы и так его замучили! – вмешалась Лилиана. Алессио впервые услышал в ее голос строгость.

– Меня не так просто замучить, – хмыкнул он. – Так что, едем tesoro.

В какой-то степени он был рад наконец вырваться из омута этих серых глаз. Они порождали в его груди тахикардию, и это, как и любой недуг, беспокоило Алессио. Поэтому он даже облегченно выдохнул, покинув дом. Но чувство облегчения наполняло его недолго: когда через полтора часа он возвратился с кучей пакетов и, оставив их в гостиной, стал прощаться, Лилиана вышла на крыльцо проводить его.

– Признаться честно, я до сих пор не пришла в себя, – серьезно сказала она. – Почему ты скрыл это?

– Что делал тебе массаж сердца в поезде? – волнуясь, уточнил Алессио, почему-то подумав больше об искусственном дыхании, чем о массаже сердца.

– Да… – кивнула Лилиана.

Алессио и сам не знал, почему скрывал. Ему ведь даже предложили выступить в одной телевизионной программе в Риме и рассказать о чуде, которое он совершил, но, только на секунду представив, что ему придется говорить в микрофон перед сотнями глаз и десятками камер, он тут же в категоричной форме отказался. Алессио ежедневно творил чудеса в операционном зале, на его совести были сотни спасенных жизней, но делать из этого событие – это уже слишком. Это ведь его работа, ничего героического.

– Не знаю… – пожал он плечами. – Никогда не видел, чтобы медики скорой помощи потом хвастались перед человеком, что спасли его. Мне это тоже претит.

– Алессио, ты потрясающий… – зачаровано глядя на него, беззвучно проговорила Лилиана.

– Спасибо, – покраснел он. А потом выпалил, поддавшись порыву: – Сходим как-нибудь все вместе пообедать?

– Я буду счастлива, – произнесла она с невыносимой тоской.

– Тогда я позвоню тебе, когда у меня случится выходной, – улыбнулся Алессио, тут же почувствовав в груди укол совести: «А как же Даниэла?!»

«Может, я познакомлю их, и мы станем дружить семьями», – мысленно отмахнулся он, прекрасно понимая, что мысль эта в высшей степени бредовая.

– Я буду ждать, – прервала Лилиана поток его сумбурных размышлений.

– И если что – звони.

Лилиана согласно кивнула. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Он терялся в бездонном сером омуте. Она – небесно-синей глубине.

– Чао, – махнул он рукой и быстро сбежал по ступенькам, пока еще оставались силы перебороть желание поцеловать ее хотя бы в щеку.

– Завтра тебя выпустят на волю, знаешь? – спросила Даниэла, когда медсестра покинула палату и оставила их с Джерардо наедине.

– Да, – ответил он натянуто.

– Я отвезу тебя в квартиру моего брата, – безапелляционно заявила Даниэла.

Джерардо вскинул на нее взгляд, в котором смешалось изумление и возмущение.

– Ты теперь решаешь, что мне делать, не спрашивая моего согласия? С чего бы это?

– С того, что тебе лучше пожить пока в квартире моего брата, – непререкаемо произнесла Даниэла.

– Послушай, Дани… Не беспокойся, я не намерен повторять… – оборвался его голос.

– Я знаю. Но, видишь ли, когда доктор назначает лечение, пациенту в какой-то момент начинает казаться, что он вылечился. Многие бросают терапию, и болезнь возвращается. Всегда нужно до конца выполнять предписания медиков. Тебе полегчало, я вижу, но ты не вылечился до конца.

– С чего ты взяла? – с интересом спросил Джерардо.

– Я медик, – улыбнулась она снисходительно.