– Дани… – начал он, но обессиленно замолчал, не в силах справиться с ворохом мыслей и чувств, в беспорядке наводнивших его голову и душу. – Прости, я не хотел, чтобы ты так подумала… Не хотел обидеть тебя… Я очень ценю твое участие в моей судьбе… – говорил он бессвязно, пытаясь собраться с мыслями. – Я… просто я давно привык рассчитывать только на себя… Меня предавали. Даже друзья. Я разучился безоглядно верить и доверяться людям. Единственный человек, которому я верил, как себе, была моя жена… – он осекся и сглотнул. – Но она оставила меня… Я… Я катастрофически боюсь… – прошептал он.
– Чего? – спросила Даниэла, не выдержав затянувшегося молчания.
– Я не хочу к тебе привязываться, – произнес Джерардо отрывисто.
Даниэла бесстрашно смотрела ему в глаза, хотя под ребрами у нее все дрожало от необъяснимого эйфорического страха. Она никогда не испытывала ничего подобного! Ее охватило сумасшедшее волнение, потому что после его слов Даниэла осознала, что сама привязалась к нему, глубоко и неразумно. Она не должна была этого делать, потому что медик не должен привязываться к своему пациенту! Это рискованно! К тому же, эта привязанность не имела шансов на жизнь: ведь у Даниэлы был любимый мужчина, и имелась слишком загруженная работа.
Она опустила глаза, потом снова взглянула на Джерардо.
– Что плохого в дружеской привязанности, если она взаимна? – спросила она тихо.
– Если взаимна, то ничего, – ответил он также тихо.
– Ты принимаешь мою протянутую руку? Я отвезу тебя завтра в квартиру брата?
– Хорошо. Спасибо… – сдался он.
Даниэла сунула руку в карман своего халата и достала оттуда распечатанный листок со снимком УЗИ. Потом безжалостно протянула его Джерардо. Иногда ей приходилось быть жестокой и заставлять своих пациентов испытывать невыносимую боль, хотя можно было бы прибегнуть к анестезии. Но она прибегала к ней только в крайних случаях: когда знала, что пациентка не выдержит, и выбора другого нет.
Джерардо, ничего не подозревая, опустил глаза. Снимок, на котором, пусть и контурно, но был изображен ребенок в утробе матери, лишил его дыхания. Джерардо в самом деле чуть не задохнулся. От неожиданного удара в солнечное сплетение. Он поднял взгляд, одновременно гневный и умоляющий о пощаде.
– Женщины-хирурги страшные люди, – прошептал он сдавленно.
– Если бы ты пришел на УЗИ, увидел бы ее в движении, – невозмутимо ответила Даниэла, изучающе глядя на него.
– Я не готов ее видеть… – хрипло отозвался он, только было неясно, кого он имеет в виду: жену или дочь. – Можешь считать меня слабаком. Или даже тряпкой! – процедил он сквозь зубы.
– Ты не слабак. И не тряпка. Ты просто тяжело ранен. Знаешь, например, человек, пролежавший в коме после аварии, потом даже подходить к машине боится, не говоря о том, чтобы сесть за руль. С тобой происходит примерно то же самое. И я хочу помочь тебе вернуться к управлению машиной. Машиной твоей жизни, – пристально глядя на него, сказала она твердо. – Признай, что у меня получается? – В глазах ее загорелась веселая искорка.
– Признаю… Ты сумела меня переломить, – подтвердил Джерардо со вздохом. И улыбнулся ей.
Когда на следующий день, ближе к вечеру они приехали в квартиру брата, Даниэла, к великому изумлению Джерардо, отправилась на кухню готовить! Холодильник, как оказалось, теперь был забит всевозможными продуктами, диетическими преимущественно, и Даниэла, вытащив разнообразные овощи, принялась их чистить.
– Надумала поиграть в повара? – нервно улыбнулся Джерардо, останавливаясь на пороге кухни.
– Мне не привыкать, – пожала плечами Даниэла. – Ты пока можешь отдохнуть, я позову тебя, когда все будет готово.
– Я не устал, – ответил он, все еще не зная, как вести себя дальше: отдаться ее заботе или все же взять ситуацию в свои руки? – Может, тебе помочь?
– Спасибо, но я предпочитаю, чтобы мне не мешали в готовке, – лучезарно улыбнулась она. – А у тебя еще будет возможность покулинарничать в последующие дни. Ты умеешь готовить?
– Да. Раньше я был шеф-поваром.
–
– Боюсь, если я буду шутить, то отправлюсь обратно в больницу, а там ты не преминешь поиздеваться надо мной с твоими бесчеловечными методами лечения, – ответил он иронично, но глаза светились благодарностью.
– Какой смышленый, а! – восхитилась Даниэла. – С таким твоим разумным подходом я, может, даже смогу сосредоточиться, наконец, на работе, а не бояться, что ты вздумаешь испытать свой организм на прочность. Кстати, когда ты вернешься на работу?
– Пока не знаю, а что?
– Просто там я уже договорилась, что за твоей диетой будут следить.
– Спасибо. Дани, шутки в сторону: у меня нет слов… Ты даже побеспокоилась о моем обеде…
– Не спеши благодарить меня. Для себя я собралась приготовить стейк… – произнесла она с едва уловимым ехидством.
Джерардо сглотнул. У него тут же повысилось слюноотделение лишь от одного слова «стейк».
– Хочешь, я позвоню в свой ресторан? Они приготовят тебе особенный обед? – напряженно спросил он.
– Ты пойдешь со мной?
– Нет.
