За углом показалась автобусная остановка. Алессио рассеянно скользнул по ней взглядом, когда переходил улицу, и вдруг увидел ее – Лилиану в простеньком летнем небесно-голубом платье, расшитым по краю юбки замысловатым растительным орнаментом. Сверху был надет легкий жакетик, и Алессио догадался, что этот вовсе не из-за того, что ей холодно в такую жару, а ради того, чтобы скрыть корсет, который она все еще носила после операции. Ветерок игрался с ее длинными темно-каштановыми волосами, отчего они то и дело лезли ей в глаза, заставляя поднимать руку и откидывать непослушные пряди назад. Вторая рука лежала на ремне джинсовой сумочки, висящей через плечо. Образ дополняли белые босоножки с тонкими ремешками и изящные часики, поблескивающие на солнце. Лилиана нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, поглядывая вдаль. На ее лице явно читалось недовольство извечной привычкой итальянцев опаздывать. Даже автобусы не придерживались установленного расписания и могли приехать сразу три подряд, вместо того, чтобы соблюдать интервалы в течение часа.
– Лилиана! – позвал Алессио, помахав рукой.
От неожиданности она подскочила на месте и повернула голову. Лицо ее тут же озарилось радостной улыбкой, и Лилиана двинулась навстречу Алессио.
– Чао! – поздоровалась она, резко останавливаясь. Но было уже поздно: они, будто старые знакомые, потянулись друг к другу, чтобы поцеловаться в знак приветствия, а, соприкоснувшись щеками, покраснели и отпрянули, будто школьники. Смущенно взглянув друг на друга, они расхохотались.
– Куда собралась? – первым пришел в себя Алессио.
– Не поверишь… – задорно улыбнулась Лилиана. – К тебе в больницу!
– Но я сегодня выходной! – Алессио округлил глаза от удивления.
– А я и не к тебе.
– Вот так всегда… – притворно обиделся он. – Только обрадуешься, что кто-то пришел тебя проведать, как оказывается, что он и не к тебе вовсе…
Лилиана мелодично рассмеялась, и Алессио залюбовался ее очаровательной девчоночьей улыбкой. Но тут же он заметил в ее глазах едва уловимую грусть.
– В действительности, я еду на консультацию в ваше ортопедическое отделение: к врачу, который обследовал папу, – объяснила Лилиана. – Видишь ли, после того, как он пробыл там неделю, его состояние немного улучшилось. По дому он иногда даже ходит без трости.
– Странно. Какая-то чудодейственная неделя в больнице… – озадаченно проговорил Алессио.
– Ну… – протянула Лилиана. – На самом деле, состояние его здоровья резко ухудшилось в последние два года, до этого его мучали боли в спине, но тростью он не пользовался, – пояснила она и отчего-то виновато потупила взор. – Когда у него начались эти жестокие приступы, сопровождающиеся потерей памяти, я настояла, чтобы он обследовался. Через какое-то время он поведал, что ходил к ортопеду, но врачи ничего обнадеживающего не сказали. Я жила в Милане и не могла проконтролировать ситуацию. А теперь я хочу лично поговорить с врачами, которые провели ему обследование. Мне кажется, папа что-то скрывает. И я даже догадываюсь, что именно. Что он вообще не ходил к врачу. Сейчас он не знает, что я еду по его болезни. Думает, я к тебе еду, – смущенно улыбнулась Лилиана.
– Ну что ж, я просто не могу позволить тебе быть такой лгуньей, – лукаво хмыкнул Алессио. – Давай хотя бы сделаем вид, что это правда?
– В каком смысле?
– Я отвезу тебя туда и обратно и вместе с тобой поговорю с медиками.
– Алессио, мне неудобно еще и в выходной день гнать тебя в больницу! – протестующе воскликнула Лилиана. – Ты ведь выходной сегодня?
– Так я и не работать туда еду, – возразил Алессио.
– Мне неудобно.
– Неудобно – это когда наркоз вместо больного хирургу ввели, – серьезно ответил Алессио.
Лилиана прыснула со смеху.
– Случалось? – спросила она, хихикая.
– Нет, меня эта участь миновала. Хотя анестезиолог несколько раз грозился нейтрализовать нас с коллегой таким образом.
– Неужели? В шутку?
– Не совсем. Знаешь, кто главные враги в операционном зале? – хитро посмотрел на нее Алессио. Лилиана отрицательно мотнула головой, и он пояснил: – Анестезиолог и хирург.
– Почему?! – Лилиана сделала огромные глаза.
– Сложно объяснить, – вздохнул Алессио, делая шаг в сторону от остановки и увлекая за собой Лилиану. – У этих медиков цель одна, а задачи разные. Анестезиолог должен отключить сознание пациента, подавить все чувства, но так, чтобы потом суметь его разбудить. Он заботится обо всем организме в целом и работает где-то на грани между тем и этим светом. А хирург, по сути своей, занят только тем органом, который оперирует. Я прошу создать мне комфортные условия для работы, а анестезиолог начинает выдвигать аргументы, почему не может применить тот или иной препарат в том или ином количестве, чтобы обеспечить мне те или иные условия работы. Тут и возникает – назовем условно – спор.
– Никогда бы не подумала… – проговорила Лилиана, явно впечатлившись словами Алессио. – Хотя я вообще мало что знаю о работе анестезиолога, не сочти за невежество.
