Хирургический выбор полностью

– Ах… – спохватилась Даниэла, посмотрев на часы. Она хотела что-то добавить, но трель мобильника не позволила ей и рта раскрыть. С грохотом поставив сковороду на деревянную подставку под горячее, она сломя голову бросилась к телефону. Алессио лишь проводил ее недоуменным взглядом.

– Да, Карло? – ответила Даниэла.

– Мне нужно срочно поговорить с тобой, пока Джерардо в душе. Как только вода выключится, я оборву разговор, – предупредил он.

– Что случилось?! – встревожилась Даниэла.

– Он что, собирался свести счеты с жизнью? – проигнорировал Карло ее вопрос.

Даниэла застыла. Как ответить ему? Ведь она не имеет права раскрывать такие подробности!

– С чего ты взял? – постаралась она придать своему голосу удивления.

– Он переодевался при мне. Нет у него никакого шрама на животе.

Даниэла закусила губу.

– Так что, я прав? – поторопил ее Карло.

– Он не мой пациент, чтобы обсуждать его здоровье. Спроси у него сам.

– Но ты ведь медик, которая его лечила! – кажется, начал Карло терять терпение.

– Я гинеколог, Карло! Я вела его жену!

– А… Что-то я теперь ни черта не понимаю… – пробормотал он растерянно, а Даниэла так и представила, как он тряхнул головой. – Тогда почему ты так заботишься о нем?

– Мы с ним друзья.

– Друзья? – переспросил Карло. – Странно… и очень запутанно.

– Почему?

– Потому что когда я назвал тебя подругой, он лишь криво усмехнулся и произнес с мрачным отрешенным видом: «Хотел бы я, чтобы она была действительно моим другом…». А на мой вопрос, кто ты тогда такая, он ответил, причем весьма экспрессивно: «Карло, она медик! Медик с обостренным чувством долга перед пациентами! Я познакомился с ней в больнице! Неужели ты правда думаешь, что она считает меня своим другом?» – рассказывал Карло, стараясь передать интонацию, с какой эти слова произнес Джерардо. Даниэла стиснула зубы и даже легонько ударила кулаком о подоконник. Карло, меж тем, продолжил: – А теперь ты говоришь, что ты не медик, точнее, не его лечащий врач, а друг… Что за дьявольщина?!

– Вот и я задаюсь вопросом, что за дьявольщина… – процедила Даниэла сквозь зубы. – Ты останешься с ним на ночь?

– Да. Я сделал все, как ты сказала: будто мне пришла в голову эта мысль совершенно случайно и неожиданно. Но завтра-то что делать? Если мне и завтра «придет» в голову эта мысль, будет выглядеть странно. И потом, днем мне все равно надо на работу… Его можно оставлять одного?

– Как тебе кажется, он в депрессии? – задала встречный вопрос Даниэла.

– Однозначно.

– Мамма мия! – Даниэла всплеснула рукой. – Даже так категорично?

– А как по-другому расценивать его пространные фразы о том, что он здесь лишь временно. Здесь – это не в квартире твоего брата, Дани! – воскликнул Карло эмоционально. – Хотя он и попытался вывернуть все именно так, но фразу эту он произнес с другим умыслом, я уверен! Слушай, а о его дочери ты что-нибудь знаешь? Джерардо вообще не говорит о ней, но ты ведь сказала, она жива. И где она?!

– Карло, я как раз и занимаюсь выхаживанием его дочери!

– Ах, вот оно что! Ну и? Каковы ее шансы, только честно?

– Высокие. Я борюсь. Я все силы бросила на эту борьбу! – ответила Даниэла отчаянно. – Да, стопроцентной гарантии я не могу дать. Но шансы высоки.

В телефонной трубке послышался глубокий и тяжелый вздох.

– Я правда понятия не имею, как он справится с младенцем один… – задумчиво сказал Карло. – Но ребенок – возможно, единственное, что могло бы вытащить его из депрессии. Нет, я, конечно, тоже не брошу его, – поспешил он добавить. – Но, пойми, я не могу заменить ему жену! Вода выключилась… – вдруг перешел Карло на шепот. – Отключаюсь. Может, потом как-нибудь поговорим?

– Да. Я напишу тебе. И спасибо за помощь.

– Figurati29. Ciao!

Даниэла отняла от уха телефон и с отсутствующим видом уставилась в окно. Все это время Алессио сидел за столом, не шелохнувшись, скрестив на груди руки и пристально следя напряженным взглядом за своей любимой. Он не знал, с кем Даниэла разговаривала, но знал о ком. И его поразило, насколько остро Даниэла переживала за незнакомого ему человека.

– Что-то случилось? – нарушил он молчание.

Даниэла сильно вздрогнула, буквально подпрыгнула, и резко обернулась.

– Нет… – помотала она головой и, подойдя к столу, устало опустилась на стул.

– Надеюсь, ужин еще не остыл, – пошутил Алессио, поднимая крышку.

– Это упрек? – чуть не со слезами на глазах спросила она.

Алессио на миг замер и внимательно посмотрел на нее.

– Что-то нервы у тебя ни к черту, amore, – покачал он головой. – Нет, это была шутка, чтобы немного встряхнуть тебя. Что с тобой?

– Ничего.

– Ах, вот как это называется. Проблемы с отцом твоей крошечной пациентки называются «ничего», – прокомментировал он с долей сарказма.

– Я никак не могу вытащить его из депрессии, – вздохнула Даниэла. – Мне казалось, что я на правильном пути, но звонит его друг и рушит все мои иллюзии.

– Прекрасно, что у него есть друг! – порадовался Алессио. – А то я по твоим словам понял, что он одинок, как последний анчоус в банке.